13 января – день происшествия: едва не начался пожар. Аструп уронил ящик со спичками с полки на печку и вокруг нее. Спички моментально вспыхнули. Доктор Кук, дежуривший на ночной вахте и спавший на ближайшей к печке скамье, спрыгнул прямо в спальном мешке на пол и упал, как раз «вовремя» – я с размаху выплеснул полное ведро воды, которая по большей части попала доктору прямо в лицо. Второе полное ведро, моментально последовавшее за первым, убедило доктора Кука в слаженности и четкости действий «пожарного отделения» и заставило его в замешательстве отступить. Третьим ведром огонь был потушен.

15 января в полдень сумерки отражались от южного склона гор, и мыс Робертсон на противоположной стороне бухты был освещен стальным светом зари. Температура замерла на отметке –40 °F.

Мегипсу рассказала мне о черной пыли, принесенной восточным ветром и выпавшей на мысе Йорк около года тому назад и сильно испугавшей туземцев. По соседству с нами черной пыли было немного. Большего мне разузнать не удалось, но я не сомневался в правдивости этого рассказа. Это, на мой взгляд, говорит о возможности появления в этой местности вулканической пыли, может быть, из какой-нибудь северной части, еще не исследованной.

26 января юго-западное небо светилось несколько часов темно-желтым и розовым цветом. Впрочем, Арктур и Большая Медведица в полдень были еще видны. После завтрака мы с миссис Пири пошли на лыжах к большой горе в виде амфитеатра, находящейся в полутора милях по направлению к Долине пяти ледников.

Над расщелинами во льду вдоль берега и вокруг гор подымающиеся от них замерзающие ледяные пары образовывали облака тумана.

Вечером три собаки Арнгодоблао и еще одна, незнакомая мне, буквально ворвались в деревню, таща за собой свои постромки. Через час пришли Нипсангва из Кеати и Тавана с верхней части залива Инглфилда, с ними были еще три собаки. Тавана упал в воду и его сани остались на льду. Я дал обоим горячего пунша, и они легли спать на полу.

Нипсангва был братом Аннауки, мужа Дези. Тавана жил со своим семейством и еще одним далеко к северу у вершины залива Инглфилда. Они были очень разными: Нипсангва – сильный, проворный, атлетического сложения, Тавана же – какой-то нескладный, с птичьими ногами, небольшого роста, с больными глазами и походкой, похожей на походку бентамского петуха.

Я узнал от пришедших, что в окрестностях острова Гаклюйта и между ним и Нортумберлендом была еще открытая вода, и лед в проливе между нашим лагерем и Нортумберлендом был очень тонок и местами опасен, так как толстый слой снега защищал его от низкой температуры сверху, а снизу подмывала вода. Возле Кита и Нетиулюме снега было немного, часто дул сильный ветер. В верхней же части залива Инглфилда снега нанесло достаточно. Мерктосар, одноглазый охотник из Нетиулюме, и Кудла убили молодого медведя около мыса Пэрри. Мне доставляло удовольствие видеть перед дверью дома семь прекрасных собак и знать, что страшное пиблокто, или собачья болезнь, давно не встречалась в наших краях.

В пятницу утром, 12 февраля, Аструп и я отправились на лыжах и в меховых одеждах на ледяной покров за Четырехмильной долиной. Мы покинули дом Красной скалы в 9.30 утра и спустились около него на лед бухты. Так как три спиртовых термометра показывали –44°, –43° и –44 °F, то я надел куртку мехом внутрь. После нескольких сот ярдов от дома мне стало жарко, я снял куртку и вывернул оголенными руками наизнанку. Когда я закончил эту операцию, пальцы мои закоченели, но вообще мне было достаточно тепло.

На высоте 2000 футов Аструп остановился передохнуть, а я пошел на ледяной покров и поднялся до высоты около 3000 футов. Начало темнеть; положив голову на Джека, я прилег на четверть часа под нестихающим ветром ледяного покрова. По странному противоречию, которое я часто замечал в полярных областях, мои мысли были заняты рифами, знакомыми мне с юности, и волнами летнего моря, шумящими у их подножия.

Поднимаясь, я сравнительно легко воткнул свой альпеншток на два фута снега (шедшего этой зимой) до ледяной поверхности, образовавшейся в предыдущее лето; в лед острие вошло еще на полтора фута.

Вернувшись с ледяного покрова, я присоединился к Аструпу, и мы пошли домой. Большая желтая луна, окруженная розовым гало, уже поднялась над утесами, когда мы в семь часов вечера вернулись домой, после прогулки длиной в пятнадцать миль. Еще несколько дней, и появится солнце.

Постоянные заботы, сначала связанные с обустройством дома, а затем постройкой саней, ежедневные упражнения на воздухе, посещения туземцев, приятные хлопоты в виде праздников Дня благодарения и Рождества, славное общество и прекрасная еда, – во многом благодаря всему этому арктическая зима пролетела для нас практически незаметно.

Ледяной покров позади Четырехмильной долины находился слишком далеко от дома, поэтому я послал Джибсона и Вергоева в четверг 13 января с заданием построить там снежный иглу, в котором могла бы укрыться партия, отправляющаяся на снежный покров для наблюдения за восходом солнца. Они вернулись ночью, сообщив, что стены иглу окончены, но что им не удалось, хотя они и принимались за дело несколько раз, построить кровлю. Джибсон сказал, что он видел отражение солнечного света на высочайшей вершине острова Нортумберленд. Барометрическое определение высоты расположения иглу показало 2050 футов над морем.