Я стояла у заколоченного чердачного окна заброшенного офисного здания, которое очень продолжительное время находилось в состоянии капитального ремонта. Эвис вывел картинку с видеокамер конторы, в которой работала девушка к нам на портативный компьютер. И я сейчас наблюдала, как она выходит из здания с худеньким рыжем парнишкой, своим юристом, по-совместительству, другом. Они попрощались, и девушка села в свой автомобиль. За ней следовала машина охраны. Видимо, она знала, что ее заказали. В этом-то и была вся трудность.

Фирс посоветовал пойти самым простым путем. Выстрел в голову из снайперской винтовки с оптическим прицелом. Зачем изобретать велосипед? “Это азы, с которых начинают все”, - вещал он мне.
– “Элементарная вещь. Справишься - перейдем к более сложным комбинациям”. Он, кстати, стоял рядом и наблюдал за мной.

Странно, но мандраж прекратился. На смену ему пришло ледяное спокойствие. Руки не дрожали. И я спокойно наблюдала, как машина Анжелики (так звали девушку) медленно движется, зажатая в пробке, по направлению к нам. Сквозь оптику было отлично видно ее лицо: нахмуренные бровки, печальный взгляд, горестный изгиб губ. Она нервно барабанила пальцами по рулю.

С помощью Захара я следила за ней две недели. Лика была в разводе. Уже второй раз. Уже второй мужчина оставил, предал ее. У этой молодой женщины двадцати пяти лет был сын от первого брака: прелестный белокурый малыш. И она - единственный родной человек, который у него остался. Нерадивый папаша выкинул ребенка из своей жизни, из своей памяти. Так когда-то поступил со мной мой отец. Других близких родственников на горизонте не наблюдалось. По всей вероятности, им не было никакого дела до нее или до ее ребенка.

И я сейчас должна оставить дитя сиротой? Зачем? Почему? Кому это надо? Об этом Вир и его команда в известность меня поставить не потрудились. Фирс заметил только, что это для меня несущественная информация, которая только будет мешать. Мне же все не давали покоя мысли: “Кому она смогла перейти дорогу? Кому так нужна ее смерть?” Впрочем, неважно. Фирс прав. Это не имеет значения. Я просто не буду этого делать. Но девушка должна знать, что за нее взялись серьезно. И принять меры. Она должна жить. Она нужна сыну. Тогда, как я не нужна никому. Пусть меня лучше порешат. В том, что они это сделают: сомнений не оставалось. Угрызения совести им неведомы.

Если я провалю задание, скорей всего, меня убьет Влас. Да, наверно, казнь свершит именно он. Это он дал мне понять достаточно ясно. Я прочитала это в его предупреждающем замораживающем взгляде, когда отправлялась на дело. Если я не выполню приказ, не оправдаю надежды, потраченное на меня время и средства, то мне не жить. Если из меня не получиться хладнокровной, не знающей жалости киллерши, то, значит, я уже не на что не пригодна. Я стану не нужна. Лишние проблемы. А от проблем он привык избавляться. И мой приговор не будет легким. Это я также знала по уже имеющемуся опыту. Мысли ходили по кругу и все время сталкивались с чем-то, что было выше меня…

В это время в другом конце города сидели пятеро и наблюдали через веб камеру, установленную на ноуте Захара, за Ведой.

– Она не справиться, - с каким-то ленивым пренебрежением щелкнул языком Матвей.

Его всегда ироничный взгляд стал холодным, колючим.

– Она должна, - ответил Вир.
– Все зависит от того, насколько сильно она хочет жить.

– В том то все и дело, - обычно равнодушный, веселый Кот был заметно на взводе.
– Она не ценит жизнь. В ней нет искры. У нее нет цели, мечты, желаний. Деньги, машины, дома, драгоценности ее не интересуют. Нет близких, нет родных, нет любимых. Прижать нечем. Ради чего ей бороться за жизнь?

– Умереть ведь тоже можно по разному, - задумчиво ровно произнес Визард.

– Она сейчас не об этом думает, - отметил Эвис, не отрывая взор от экрана.

– Вир, - промурлыкала Лиса, рассматривая свои ногти с таким видом, словно обновление маникюра было на данный момент вопросом первостепенной важности, - она не боится боли. И смерти тоже не боится. Поэтому ты выбрал ее.

– Веда еще не испытывала настоящей боли, поэтому и не боится. И смерти не видела, - зло ухмыльнулся Влас.
– Это мой косяк. Нужно было ее подготовить. Ну, что ж. Незаменимых людей нет.

– Жаль малышку, - вздохнул Тарас.
– У нее неплохие задатки.

– Жаль потраченного на нее времени, - рыкнул Вир.

Девушка обернулась назад. Она наклонилась, не глядя на дорогу, протиснулась между передними сиденьями автомобиля, пытаясь что-то нашарить позади них.

– Сейчас, - тихо скомандовала я себе.

Весь мой мир сосредоточился на спусковом крючке. Вся моя жизнь калейдоскопом уродливых картинок пролетела перед глазами. Я до боли закусила губу. “Так надо!
– сказала себе.
– Это твоя последняя ставка. Так разыграй же ее по совести”.