Грудь Мэггс сдавила тоска. Этого. Именно этого она хотела.

Мэггс подняла глаза и поймала на себе пристальный взгляд мужа. Он, словно бы прочитав ее мысли, наклонил голову в безмолвном обещании. У Мэггс перехватило дыхание. Ну разве мог бы другой мужчина быть так к ней добр? Он так ее оберегал. Целый день сопровождал вместе со своими сестрами и мачехой по магазинам и ни разу не выказал раздражения или скуки. День прошел так чудесно, что только одеваясь к ужину, Мэггс вспомнила, что Годрик обещал помочь ей с поисками убийцы Роджера. Она понимала, что должна расспросить мужа о его планах и убедиться, что он не забудет о собственном обещании, но пока ей нужна была небольшая передышка.

Передышка от воспоминаний о смерти и потерях.

– А, Мэндевилл, – протянул герцог.

Обернувшись, Мэггс увидела, что приехал ее старший брат Томас Рединг, маркиз Мэндевилл. Рядом с ним стояла его очаровательная жена Лавиния, волосы которой, как показалось Мэггс, стали еще более рыжими.

– У тебя пятно на жилете, – бросил Томас, обращаясь к брату.

– Знаю, – сквозь зубы процедил Гриффин.

Мэггс вздохнула. Ее братья никогда не дружили, но по крайней мере теперь они хотя бы разговаривали друг с другом.

Джентльмены тихо беседовали, когда дворецкий объявил, что ужин подан.

Геро забрала у Мэггс малыша Уильяма, звонко чмокнула его в щечку, а потом передала няне, что-то сказала ей и тоскливо смотрела им вслед. Она поймала на себе взгляд Мэггс и печально улыбнулась.

– Обычно я сама укладываю его спать. Знаю, это глупо, но я не могу никому позволить сделать это вместо меня.

– Сможешь заглянуть к нему позже, – ласково произнес Гриффин, предлагая жене руку.

Вложив в нее ладонь, Геро сморщила нос.

– Не стоит потакать моим сентиментальным причудам.

– Но мне нравится тебе потакать, – прошептал Гриффин, уткнувшись носом в огненно-рыжие завитки на виске жены, и Мэггс покраснела, сочтя, что эти слова не предназначались для ее ушей.

– Идем? – Рядом с ней оказался Годрик.

– Конечно. – Мэггс взяла мужа под руку, заметив, как дрожат ее пальцы. Тело помимо ее воли откликалось на близость Годрика, на исходящее от него тепло, и Мэггс с ужасом осознала, что даже если бы ей не нужен был ребенок, она все равно хотела бы этого мужчину.

«Это неправильно», – лихорадочно думала Мэггс, пока Годрик вел ее в столовую и усаживал за стол. Она рассеянно опустилась на место, не в силах собраться с мыслями, которые гудели, точно пчелы в улье. Ее тело не должно испытывать такого томления. Она ведь любит Роджера. Да, она благодарна Годрику за все, узнала его немного лучше и даже начала испытывать к нему что-то похожее на восхищение. Только вот это не было любовью.

Ее тело не должно реагировать на близость без любви. Это неправильно.

По левую руку от Мэггс сидела Шарлоттта, а по правую – о Боже! – оказался герцог. Мэггс мысленно вздохнула. Герцог Уэйкфилд был слишком пугающим и обескураживающим джентльменом, чтобы она могла вести с ним непринужденную беседу. Лакеи внесли огромные блюда с рыбой и начали раскладывать ее по тарелкам, а Мэггс никак не могла придумать, о чем же поговорить с его светлостью.

К счастью, герцог заговорил первым:

– Понравился ли вам спектакль в Хартс-Фолли, миледи?

– О да, ваша светлость, – пробормотала Мэггс, наблюдая за тем, как герцог разделывает рыбу. – А вам?

– Должен признаться, я не слишком люблю театр, – скучающим тоном протянул герцог, но взгляд его глаз смягчился, когда он посмотрел на Мэггс. – Но его очень любят Феба и кузина Батильда.

Впервые за все время знакомства с этим человеком Мэггс ощутила некое подобие симпатии.

– Вы часто возите их в Хартс-Фолли?

Герцог пожал плечами:

– Туда или в другие театры. Им также нравится опера. Особенно Фебе. Думаю, музыка компенсирует то обстоятельство, что она не очень хорошо видит происходящее на сцене. – Герцог нахмурился и перевел взгляд на тарелку.

У Мэггс сжалось сердце.

– Все так плохо?

Герцог лишь кивнул в ответ и, кажется, испытал облегчение, когда за столом раздался голос Томаса.

– Этот закон действует слишком короткий период времени, – говорил он Гриффину. – Когда всех торговцев джином арестуют, торговля спиртными напитками на улицах Лондона мало-помалу сократится.

– Прошло два года, – возразил Гриффин, – а от твоего закона никакой пользы. Разве что информаторы набили себе карманы. До сих пор джином торгуют в каждом четвертом доме Сент-Джайлза.