Порция пломбира в чашечке напомнила детство. Лимонад, пирожное, музыка… Все столики заняты штабными офицерами, женщинами-вольнонаемными. Никто никуда не торопится, отдыхают люди, веселятся, в распорядке работы заведения вечером предусматривались даже танцы. А у нас никакого света в конце туннеля. Каторга какая-то… Однажды на мой вопрос об отсутствии выходных после рейда я получил строгое внушение от инспектирующего: «В воюющей армии отдыха и праздников быть не может! – рявкнул солидный полковник. – Выходные планируйте после войны, в Союзе!» А стало быть, рядом, в километре от полка, для кого-то полный набор развлечений.

Все места в кафе оказались заняты, и пришлось перекусить прямо у стойки. И тут мы чужие на этом празднике жизни.

Очередь к врачу тем временем дошла и до меня.

– Что случилось, что беспокоит, товарищ лейтенант? – спросил встревоженно толстый круглолицый майор, читая направление из медпункта.

– А ничего не болит. Произошла нелепая случайность, скажем так: недоразумение. Мне кажется, что затемнение на снимке – это личный номер, я его не снял, вот и получилось пятнышко.

Медик заулыбался, вглядываясь в снимок.

– А хочешь, мы сейчас его увеличим и сможем прочитать?

– Хочу!

– Сейчас, подожди немножко.

Он поколдовал над аппаратурой и торжественно объявил:

– МО СССР номер Р-307648. И еще что-то нацарапано неразборчиво. Правильно?

– Точно, нацарапанное – это имя и фамилия. Я же говорил об этом в полку, но медицина решила перестраховаться.

– Как служба, как воюешь? Тяжело? – участливо спросил рентгенолог. – Нет желания отдохнуть в отпуске? Могу помочь с путевочкой в Крым, в Сочи или еще куда-нибудь. В полку такой возможности нет и не будет.

– Конечно, конечно, хочу! В отпуск вот-вот выгонят.

– А чтобы путевка была наверняка – пойми, я ведь не сам все решаю – нужно для ускорения процесса две с половиной тысячи «афошек».

– Да у меня нет «пайсы».

– Как нет? В рейдовом батальоне и нет «афганей»? Вы же деньгами сорите.

Я сердито встал, взял медкнижку и пошел к выходу, обернувшись, со злостью ответил:

– Это мародеры деньгами сорят и тыловое ворье, а у нас – боевое подразделение, а не шайка грабителей. А если и пьют, то свою получку пропивают.

И вышел, хлопнув дверью, не прощаясь.

Балбес, теперь за свой счет отдыхать придется, не сдержался. Но ведь какое мурло: сидит тут в тепле и чужие деньги считает, ребят, которые из «зеленки» не вылезают, обирает. Крыса тыловая!

– Ник! Живой! А сказали: ты издох, – весело встретил Острогин мое возвращение. – Гуляешь по штабам, а мы тут в рейд собираемся. Куда? Когда?

– В район Дехи-Нау, послезавтра!

– Вот это хорошо, развеемся. Скорей бы отсюда, подальше от начальственных глупостей. Над чем корпишь?

– Журналы боевой подготовки за все взвода необходимо до выхода представить. Эдик расписание занятий и ротный журнал унес показывать. Кстати, тебя уже спрашивал Муссолини.

– Зачем?

– Планы какие-то принести и листовки получить.

– Черт! Знают же, что в поликлинику ездил, бумаги полковые отвозил, мороженого спокойно не поесть.

– Мороженого? Где?

– В кафе. Там и мороженое, и танцы, и коньяк вечером подают.

– А как же фраза «мы все на фронте, а на фронте не отдыхают». И про сухой закон забыли? Да, Ник?

– «Каждому свое», как в Бухенвальде. Еще и путевку на курорт медик купить предлагал.

– Купил?

– Нет, у него сдачи не нашлось! Я так хотел его физиомордию по столу размазать. В полку, говорит, таких путевок не бывает. Они у них в штабе все «застревают».

– Ерунда. Подойди к начмеду и попроси, я вчера оформил путевку в Ялту. В июне поеду отдыхать: море, девочки, сухое вино… Мечта! Завидуй! Облизывайся!

– Завидую, прохиндей! Как выпросил?

– Да никак. Пришел, поговорил по душам – и порядок! Я с ним в Панджшер на броне входил…

– Трепач. Пойди, попроси… Все у тебя легко! Связи кругом: дядюшка в посольстве, папа в Совмине. Как ты тут очутился с такими «волосатыми лапами»? Не понимаю. Одним словом – князь! Ладно перебьюсь без путевки, в Сибирь поеду загорать.

– Иди к начмеду, он звонил, тебя спрашивал, а путевку обязательно попроси, гарантирую, все будет нормально, – поможет.

– Как дела? Все хорошо? – встретил меня с надеждой в голосе Дормидович.

– Так, как я и думал, пятно на спине – это номерок.