Дэн вернулся на лестницу и как раз вовремя – навстречу уже поднимался шаолиньский монах в сопровождении трех учеников кунг-фу. Они взлетели наверх, даже не удостоив его взглядом.

Дэн припустил вниз по лестнице. По сравнению с подъемом спуск был просто детским аттракционом. И несравнимо быстрее. Дэн мог бы спуститься даже еще быстрее. Если бы то и дело не останавливался, чтобы снова и снова посмотреть на портрет. Лицо мамы, но не мама.

Надо будет непременно показать его Эми. Да, они, конечно, разругались из-за этого состязания, и вообще она вечно им недовольна. Но против этого ей будет нечего возразить. Да она просто обалдеет!

Не успел он оказаться на панорамной площадке, как к нему навстречу уже трусцой бежал Йона. За ним следовал Бродерик, который еле-еле успевал бежать и одновременно стучать по «Блэкберри».

– Ты где пропадал, братишка? – без предисловий начал Йона. – Что ты там делал, наверху?

– Ну… – Дэн замялся, не успев придумать ответа.

Но Йоне, кажется, было все равно, что ответит Дэн. Он был слишком увлечен собственными планами.

– Так, давай, быстро вылезай из этой пижамы и скорей переодевайся во все свое. Мы сматываемся.

– Куда? – удивился Дэн.

– Расскажу в самолете. У нас назначена одна встреча. С армией.

Великая Китайская стена.

Они увидели ее еще издали, пока тряслись в автобусе, и, проделав несколько часов пути, так и не поняли, где ее начало, а где конец. Изначально стена была задумана, чтобы защитить страну от разорительных набегов монгольских племен, и теперь она бесконечной извилистой лентой простиралась вдоль обширной древней границы Северного Китая.

И только когда они вышли из автобуса и, пробравшись сквозь толпу, поднялись на стену, Эми поняла, почему даже монгольской орде приходилось не раз подумать, прежде чем предпринять наступление и штурмовать ее. Начать с того, что стена была толстая. По ширине точно такая же, как их гостиная в Бостоне. Так что китайцы могли разместить внутри стены не одну армию. Кроме того, через каждые полмили она была укреплена сторожевыми башнями. В них располагались посты, казармы, склады с боеприпасами, продуктовым запасом и другими необходимыми вещами для длительной обороны. В стене можно было прожить целую вечность, ни разу ее не покидая.

Кроме того, она была очень высокая. Метров десять в районе Бадалина. Любой, кто отважился бы залезть на нее, немедленно оказался бы под ураганом летящих стрел и душем из кипящего масла.

Стрелы и кипящее масло… Надо непременно привезти сюда Дэна. Да он просто обалдеет! Хотя она и так все время о нем думала – и без этих ужастиков. А эта отвратительная ссора на Тяньаньмэнь вообще ни на минуту не давала ей покоя.

А теперь его нет. Нет, формально он, конечно, есть. Но не с ней… Но, по крайней мере, он не пропал без вести. И то хорошо. А где он, неизвестно. Но зато известно с кем. А это уже полдела.

Мысли о Дэне не давали ей покоя ни днем, ни ночью – какие уж там ключи! Воображение рисовало ей страшные, фантастические картины, как Дэн идет один, и вот к нему из-за кустов крадется мерзкое, пятиметровое, шершавое тело. Нильский крокодил! Вот-вот он раскроет свою пасть и…

Может, она, конечно, и преувеличивает, но Йоне Уизарду доверять нельзя. Как и никому из Кэхиллов. Это факт.

С тех пор как пропал Дэн, прошло два дня. Они еще никогда не расставались так надолго. Ни разу. С того самого дня, как мама впервые принесла домой этот кулек и назвала его Дэном. В тот день Эми поняла, что ее жизнь сломана. Ну а теперь она и вовсе кончена. Без него. Она просто не может жить без него. Ей больше ничего не нужно – ни ключей, ни этой охоты, ни приключений. Без Дэна все потеряло смысл.

Сначала, как только они похоронили бабушку и узнали про ключи, они согласились на эту гонку исключительно ради бабушки, в память о ней. Ну а потом, со временем, когда поиски привели их в Париж, они уже были настолько захвачены этими головокружительными приключениями, что ключи стали целью их жизни, единственным ее смыслом и содержанием. И они почти забыли, с чего все началось.

А теперь… теперь, когда его нет рядом, Эми почувствовала такую бессмысленность всей этой гонки, такую пустоту в душе, что сама мысль об этих ключах стала ей ненавистна.

«Где же ты, Дэн? Это все из-за меня, да? Ты все еще злишься? Ты не хочешь меня видеть и не вернешься никогда?»

«Я тебя ненавижу!» – сказал он. Это были его последние слова. Куда уж красноречивее.

Он не виноват. Она сама это заслужила. Не надо было так говорить о родителях. Она не имела права. А тем более говорить эту своему младшему брату, для которого она все. Странно, но она даже испытывала какую-то гордость за него, за то, что он так смело защищает тех, кого любит. А вот она… она так не умеет.