На соседней кровати спала Нелли. Сон ее был тревожен – она то и дело просыпалась или бормотала во сне, мучимая кошмарными видениями. Даже Саладин – и тот ворочался всю ночь и к утру изрыгнул из себя три больших комка шерсти.

И только ближе к пяти утра, измученная бессонницей и непрестанными думами о Дэне, Эми впала в хрупкое забытье. Ей снилось, что Дэн бродит в пустынной предрассветной мгле по площади Тяньаньмэнь и не знает, где преклонить голову. И действительно, куда ему еще идти? А она чем занимается? Лежит тут в теплой постели.

Да. Это она во всем виновата. Зачем она выплеснула на него все эти свои подозрения о маме с папой? Зачем стала грузить его своими чувствами и тайными переживаниями? Ни один одиннадцатилетний ребенок не выдержит такого потрясения. Да она бы и сама не выдержала, скажи ей кто-то такое…

Из этого кошмара ее вывел шепот Нелли.

«…в России они один раз тоже сбежали от меня, но тогда они сами этого хотели. А здесь совсем другое дело. Дэн знал, что мы будем ждать его на площади, но так и не вернулся…»

Эми вскочила с кровати.

– С кем ты разговариваешь?

От неожиданности Нелли вздрогнула и бросила трубку.

– С вашим дядей Алистером, – быстро ответила она. – Нас разъединили.

– Не обижайся, но ты зря это делаешь, – рассердилась Эми. – Мы решили больше не связываться с ним. Ты же знаешь, что он был в доме, когда погибли мама с папой.

– Тогда это было одно, а сейчас совсем другое, – твердо ответила Нелли. – Вы отвечаете за ключи. А я – за вас. И если кто-то из вас потерялся, то, простите, главная здесь Нелли. Ты говоришь по-китайски? Я тоже. А если по телевизору скажут, что в Пекине пропал американский подросток, как мы поймем? Кто это сделает за нас? Никто, кроме Алистера.

– Хорошо, тогда перезвони ему, – кротко ответила Эми. – Спасибо, Нелли.

Они договорились встретиться с ним через полчаса в отеле «Империал».

Но, когда они вышли на улицу, оставив Саладина одного досматривать свои беспокойные кошачьи сны на теплой подушке, Эми пронзила одна очень нехорошая мысль: если Нелли буквально минуту назад говорила с Алистером по телефону, то зачем ей понадобился телефонный справочник, чтобы перезвонить ему?

– Эми. Нелли.

Алистер Оу встал поприветствовать своих гостей и вежливо пригласил их к столику. Подождав, пока они сядут, он снова занял свое место. Он, конечно, как и все Кэхиллы, может в любой момент подложить свинью или выстрелить в спину, но чего-чего, а приятных манер ему не занимать.

– Я позволил себе заказать для нас завтрак. Приятного аппетита.

Эми с Нелли жадно набросились на еду. В поисках Дэна они совсем забыли об аппетите и вчера остались без ужина.

– Эми, ты, наверное, места себе находила все это время. Заблудиться в Пекине! Бедный Дэн! Ужасная новость… Особенно для тех, кто так любит вас.

Губы Эми сжались.

– А вы нас очень любили, когда разыгрывали эту комедию в Корее? Вы нас обманули! Вы заставили нас поверить, что вы погибли!

Дядя Алистер и не думал оправдываться.

– Это другое. Тогда главное было найти ключ. Вам следует знать, что для Кэхиллов существуют только две вещи в этом мире и они служат двум господам – всему человечеству в целом и тридцати девяти ключам в частности.

– А как же сейчас? Вас больше не интересует ключ? – Нелли посмотрела ему прямо в глаза.

– Я люблю Дэна, и не меньше вашего, поверьте, – произнес он, уязвленный словами Нелли. – Где вы его видели последний раз?

– На площади Тяньаньмэнь, – с полным ртом промямлила Эми. – Рядом с Вратами Небесного Спокойствия. Мы с ним поссорились, и он убежал, а потом не вернулся.

– Но вы же такие дружные! – удивился Алистер. – Как вы ухитрились так разругаться?

Эми подняла голову и выпятила подбородок.

– Из-за мамы с папой. Из-за той ночи, когда они погибли. Из-за пожара, который устроила Изабель. И из-за всех, кто был тогда рядом. Из-за таких, как вы…

Дядя Алистер закрыл глаза и несколько минут сидел так, не двигаясь и не произнося ни слова. Нелли с Эми уже подумали, не уснул ли он. Но нет – он поднял голову и снова посмотрел на них. За эти минуты он словно постарел сразу на несколько лет.

– Если бы мне разрешили путешествовать во времени и сказали, что я могу вернуть один-единственный час в своей жизни, то я… я бы изменил то, что произошло в ту роковую ночь, – голос его срывался от волнения. – Оборвались две такие прекрасные жизни, и осиротели два таких чудных ребенка. Какая беда!