«Ладно, хватит зудеть, – рассердилась на себя Нино и прошла в операционную. – И я такой была, и этим детям надо учиться».

Возле умывальника уже склонилась Леночка, и Нино обрадовалась. Она любила эту ассистентку. Умница, все понимает без слов, с ней работать – одно удовольствие.

Завязав бахилы, Нино закатала рукава халата, выскребла руки намыленной щеткой, потом вылила на ладони хорошую порцию антисептика.

Закон жанра – когда руки были идеально вымыты, мучительно сильно зачесалась бровь.

– Где? – спросила медсестра, увидев отчаянную мимику. – Лоб? Брови?

– Бровь, правая, – простонала Нино. – Сил нет, умираю.

Со стола доносились всхлипывания роженицы, живот которой обрабатывали йодом. Анестезиолог склонился над мамочкой.

– Сейчас будет укол. И вы заснете. А проснетесь уже мамой. Все пройдет хорошо, не волнуйтесь.

Когда медсестра затянула живот женщины простыней, оставив лишь небольшое пространство, где будет проводиться операция, в операционную гуськом вошли студенты.

Первое соприкосновение скальпеля с кожными покровами они мужественно пережили. Но когда Нино сделала надрез ножницами пузырно-маточной складки брюшины в месте ее наибольшей подвижности, одна из медсестер мгновенно метнулась к молодежи. Боковым зрением Нино увидела, как та очень вовремя подхватывает девочку, невысокую, худенькую, стоявшую слева от столика с инструментами.

Тем не менее кесарево было проведено без осложнений. Через час прошли такие же идеальные роды. Она приняла девочку, три килограмма, здоровенькую, голосистую.

После обеда нервы Нино изрядно помотала женщина, которая на схватках орала так, словно у нее уже начались потуги.

Таким бесполезно объяснять, что проведено обезболивание, но полностью обезболить роды нельзя, так как замедляется родовая деятельность. Что применение эпидуральной анестезии, минимизирующей болевые ощущения, кроме того, что вызывает осложнения, еще и невозможно в обычном роддоме технически. Возле каждой мамочки анестезиолога не посадишь, нет столько ставок в родильном отделении. А сколько препарат стоит, а катетеры какие дорогие…

Бессмысленно напоминать, что раньше, в советские времена, схватки вообще не обезболивались. И что если теперь роженицы лежат на кроватях и слегка покрикивают, то раньше они возле этих кроватей ползали, подушки грызли. Все это бессмысленно. Не услышат, не поймут. Ведь даже в обычной очереди женщины ведут себя по-разному. Кто-то спокойно книжку читает, кто-то скандалит. А тут роды, боль, стресс, гормональный фон зашкаливает. В родовой палате порой такие страсти кипят – мама дорогая.

С мамочками-писклявками вариант разговора один – сидеть возле кровати, успокаивать, уговаривать.

К вечеру Нино совершенно выбилась из сил. И была абсолютно, безмятежно счастлива.

Но потом, переодевшись, помрачнела, сникла. Вечер. Надо ехать в частный медицинский центр. А туда редко какая женщина приходит на обычный осмотр. Нет, бывают, конечно, и те, кто раз в полгода показывается, анализы сдает. Но это исключение. А правило – вакуумы, вакуумы, вакуумы. Сплошным потоком. Не привыкнуть к ним.

Нино убеждала себя, что это выбор женщины. И что она как врач должна сделать все для того, чтобы вред операции был минимальным, чтобы женщина могла потом и выносить, и родить. Убеждала, убеждает. Безрезультатно…

До медицинского центра она добиралась на метро. Так быстрее, Москва стоит в пробках, а опаздывать нельзя. Хочешь подрабатывать в частной организации – изволь быть пунктуальной.

Мраморные сверкающие полы, золотые ручки, идеально прозрачные стекла. Обстановка частного медицинского центра вызвала привычное раздражение. В таких бы условиях женщинам рожать. А так… пышная похоронная контора. Проведенные по высшему разряду похороны – все равно похороны.

Возле ее кабинета уже сидело несколько женщин. Высокая худенькая брюнетка поднялась с диванчика, и сердце Нино оборвалось.

Та самая девушка.

Жена Филиппа, любовница Ивана. Даша.

Пришла к ней на прием…

– Здравствуйте, – девушка пытливо уставилась в лицо Нино. – Мы с вами встречались? Ваше лицо кажется мне знакомым.

«В семейном альбоме оставались фотоснимки. Если Иван от них не избавился, то ты могла их увидеть», – мрачно подумала Нино и с досадой закусила губу.

Руки дрожали. Вставить ключ в замочную скважину все не получалось.

– У вас большой опыт? Простите за вопрос, но я волнуюсь. Я на вакуум. Это не больно?