– Ты умеешь говорить по-русски?

– В общем, нет.

– Жалко. Хорошая работа, на следующей неделе, играть какого-то казака или что-то вроде. Но им нужен беглый русский. Ты же, наверное, можешь научиться?

– Но не к следующей неделе.

– Нет, пожалуй, нет. – Обратно к бумагам, зарылся в субстрат. – «Изюминка на солнце» в Репертуарном театре в Данди, Шотландия?

– Нет.

– Почему нет? Если ты не готов путешествовать, Стив…

– Нет, дело не в этом. Просто там, ну, надо быть черным.

В итоге опять дошли до всяких «Монологов вагины». Фрэнк прочитал требуемые роли, шевеля губами, потом снова посмотрел на Стивена, просто чтобы убедиться, что он точно не подходит ни под одну, вздохнул, как будто неким неопределимым способом виноват был Стивен, а потом вернулся к своим бумагам.

– «Актеры/певцы/танцоры» требуются для «Страха!» Музыкальная версия брехтовского «Страха и отчаяния в Третьем рейхе». Правда, никаких реальных денег…

– Мне действительно нужно зарабатывать, Фрэнк.

– Ладно, как насчет этого: «Народный театр»! Увлекательная новая театральная образовательная компания для детей о зубной гигиене, турне по школам Болотного края, начало в январе. «О зубе едином». Видишь: каламбур? Деньги не то чтобы очень большие, но суточные блестящие. Ты бы играл героя по имени – дай-ка посмотрю – Томми Зубной Камень. Не желаешь?

– Томми Зубной Камень?

– Ладно, это можем пропустить, – сказал Фрэнк уже раздраженно. Он швырнул бумаги на стол, выдул тонким носом длинную струю дыма и откинулся на стуле так, что тот опасно заскрипел. – Знаешь, что самое лучшее ты можешь сделать для своей карьеры, Стив?

– Ну?

Фрэнк оглянулся через плечо, а также наклонился и посмотрел под стол в поисках слухачей или жучков и очень серьезным тоном произнес:

– Убить Джоша Харпера. – (Стивен расхохотался.) – Я серьезно. Тебе, Стивен, нужно запомнить: между огромным успехом и полным провалом очень, очень тонкая грань. Знаешь, я до сих пор помню тебя в той постановке «Годспелл». Твое исполнение выжжено у меня на сетчатке. – (Стивен поморщился, не в силах придумать, что хуже можно выжечь на сетчатке.) – У тебя есть талант жечь, все, что тебе нужно, – это повод проявить его. Ты перехватишь эту роль у Джоша, даже если сыграешь хоть пару спектаклей, а я зазову лучших людей: директоров по кастингу, друзей с телевидения – и ты, мой друг, ты взлетишь. Как… – Он вперился в задымленный воздух маленького кабинета. – Как орел.

– Что ж, забавно, что вы об этом заговорили, Фрэнк, – очень тихо сказал Стивен.

– А что?

Стивен тоже оглянулся через плечо, потом посмотрел под стол и произнес еще тише:

– Так… что вы делаете где-то восемнадцатого декабря?

– Можно, я кое-что спрошу?

– Конечно.

– Мы же друзья, правда? Я имею в виду, мы не так уж давно знакомы, но мне приятно думать, что мы друзья…

– Я тоже так думаю.

– И ты скажешь мне правду? Если я спрошу тебя кое о чем личном?

– Безусловно.

– Так я могу тебе доверять?

– Ты можешь мне доверять.

– У Джоша роман? – спросила Нора.

Разговор происходил как-то днем, через неделю после заключения сделки. Уже ближе к вечеру Стивен и Нора возвращались через мост Ватерлоо из Национального кинотеатра, где только что посмотрели ремастированный фильм «Двойная страховка». Стивен видел его, наверное, уже раз десять, но до тех пор, пока он не сел рядом с Норой, соприкасаясь локтями, погружая руки по самое запястье в огромный мешок с шоколадными конфетами «Ревелз», он не осознавал липкого сексуального напряжения фильма и обнаружил, что лениво размышляет, насколько хорошо застрахован Джош. Ну, там, на случай аварии или еще чего-нибудь в этом роде…

Потом, идя через мост, они говорили о любимых актерах.

– Кэри Грант, конечно… – сказала Нора.

– И Джимми Стюарт.

– Кэри лучше.

– Бёртон, Оливье?

– Чуть тяжеловаты, на мой вкус. И я их мало видела.

– Как насчет Хепберн?

– Не Одри. Кэтрин – великая актриса, а Одри слишком тощая и сладенькая.

– Я восхищаюсь Кэтрин, но сомневаюсь, что хотел бы, ну, понимаешь, встречаться с ней.

– А с Одри у тебя были бы неплохие шансы.

– Но что бы я сказал Джули Кристи?

– Я обожала Джейн Фонду. Я хотела ею быть – Джейн Фондой в «Кэт Баллу» или в «Прогулке по беспутному кварталу». Джейн Фондой в рубашке лесоруба [30] .

– Хочешь, я скажу тебе, кто мой вечный фаворит? – спросил Стивен. – Джон Казале.

– Не знаю его.

– Да знаешь – Джон Казале. Он играл Фредо, самого слабого брата, в «Крестном отце – 1 и 2». Вот тот эпизод: «Я знаю, это был ты, Фредо. Ты разбил мне сердце». Он был помолвлен с Мерил Стрип и умер от рака, совсем молодым, около сорока, и снялся всего в пяти фильмах, только в пяти – и все они были номинированы на «Лучший фильм», все пять, где он снимался, и он гениален во всех. Даже когда он ничего не говорит, даже в сценах с Аль Пачино, или Де Ниро, или кем угодно, он единственный, на кого смотришь. Когда он погибает в «Крестном отце – 2», даже не показывают его лицо, и все равно сердце разрывается.