В последние мгновения жизни он видел безрадостную картину: его бог проигрывал в схватке со смертью. Все его усилия были тщетны…

— Я верю в тебя, мой бог, — сказал Рива, начиная задыхаться, — верю в твою победу.

Ему показалось, что Сияющий услышал. Остановился, устремил на него свой взор…

На миг в глазах потемнело, а потом Рива упал со стены на пол и неожиданно понял, что оказался в совершенно ином месте.

Рядом были люди Ордена: какая-то снежноволосая девчонка и его старая знакомая — помощник капитана — Круз.

Кажется, он находился в рубке «Сердца Эльвы».

Это было чудо, но я выжил в бою с аватаром «звезды–призрака». Конечно, я не мог сравниться с ним в силах, но взял хитростью, а может быть банальной удачей.

Проигрывая ему по всем боевым параметрам и зная, что не могу применить «глобальные» силы, не разворотив весь корабль и не убив Найту и Риву, я пришел в отчаяние. Может быть, сдался бы и наделал глупостей, но неожиданно осенило.

Почему бы не обезопасить их, телепортировав на «Сердце Эльвы»? Вслед за этим, сразу после сокрушительного удара, направленного против моей Сущности, пришла мысль–продолжение: «А почему бы не убраться отсюда самому?».

Сказано–сделано. Израненная, но гордая Найта и плавающий на грани жизни и смерти Рива вместе со мной оказались на капитанском мостике колосса. Тут был океан бритвой режущего света, но они не жаловались — здесь всяко было лучше, чем рядом с разбушевавшимся Гроссмейстером.

Мне понадобилось еще мгновенье, чтобы сосредоточиться и постараться уладить проблему одним усилием воли. Я молил всех Демиургов, чтобы «звезда–призрак» не усела принять никаких контрмер, чтобы не телепортировала куда-либо своего аватара, чтобы не блокировала щупальца моей Сущности.

Теперь, зная, какой из тысяч одинаковых кораблей был флагманом Гроссмейстера, я мог нанести удар в самое сердце.

Щупальце наконец дотянулось.

Без всяких фантазий и изысков я разбил тиринтумные стены главного реактора…

Корабль Гроссмейстера превратился в пыль раньше чем я моргнул и прежде чем взрывная волна докатилась до «Эльвы», я убедился, что Гроссмейстер оставался там до последнего.

Нестерпимое сияние, заливающее все пространство космоса и освещающее внутренности кораблей, вдруг исчезло. Плачущие дети, визжащие женщины и ругающиеся мужчины неожиданно замолкли: в утробе «Сердца Эльвы» повисла звенящая тишина.

Я глянул на экран, транслирующий «звезду», и еще не до конца веря в удачу, крикнул:

— Адмирал, атакуй её всеми силами…

Не знаю, с чем это было связано, но смерть аватара нанесла ей серьезный урон. Теперь, когда её сияние практически сошло на нет, а она сама замерла посреди безвоздушного пространства, я мог разглядеть ее в подробностях.

Одновременно похожа на пористый камень, на увеличенный в тысячи раз клочок кожи, или на печень, изъеденную чрезмерным употреблением алкоголя. Она еще испускала некое сияние, которое окружало ее словно аурой, но заподозрить в ней защитные свойства я не мог.

Между тем, первые ракеты, выпущенные эскадрой, посланной на её уничтожение, достигли цели и остались ни с чем. Даже лучи сверхмощных квантовых излучателей не оставили на шершавой поверхности и следа. Сияющая аура, чем бы она ни была на самом деле, вполне надежно защищала своего обладателя.

— Пусть три эскадры продолжают вести по ней огонь, — приказал я, — остальные покончите наконец с флотом Гроссмейстера!

— Есть, сэр, — ответил адмирал, и я впервые выдохнул полной грудью.

От меня по сути больше ничего не зависело.

— Так значит никакого предательства не было? — воскликнула Круз, вместе с Эльвой уже стоящая рядом со мной.

Я вернулся на бренную землю. Как я мог думать о чем-то другом, обнимая истекающую кровью жену, которая еще умудрялась поддерживать обессиленного Риву?

— Разумеется, не было, — ответил я, пытаясь отмахнуться от них как можно скорее.

— Я знала, знала! — ликующе воскликнула Круз и совсем как девчонка подбежала к окровавленному Риве, чтобы поддержать его с другой стороны…