Масленка вымыл четверых несчастных и проследил за тем, чтобы их одели в простую одежду, накормили, напоили лекарствами и уложили по кроватям. Он пытался определить свои обязательства по отношению к ним, когда на него вышла Царапина от Шипа.

«Забери детей и едь домой» — сказала она.

Он четко и ясно услышал ее приказ, но все равно ответил — «Я не понимаю».

«Детям нельзя здесь оставаться. Забери их и уезжай».

«Почему они не могут остаться? Персонал пытается вытурить их? Тинкер не позволит…»

«Клан Ветра здесь ни при чем».
– ответила Царапина от Шипа. — «Лесной Мох узнал о детях. Он вскоре прибудет сюда заявить свои права на них. Нельзя допустить, чтобы он забрал их. Забери детей и уезжай».

Он сел, ноги отказались держать его. — «Я, я не знаю, всех?»

Царапина опустилась на колени перед ним и крепко взяла его за руки. — «Прошу. Он безумен. Если Они не свели его с ума пытками, то триста лет одиночества сделали это за них. Он отчаянно стремится к физической близости. Принц дал ему Виверн только мужского пола, и он пытался добиться их благосклонности. Никто из персонала Имбирного Вина не останется с ним в одной комнате без уважительной причины — его действия настолько близки к насилию, насколько он может себе это позволить и не быть наказанным. В течение часа после смерти Сына Земли Лесной Мох пытался зажать даже меня. Нельзя, чтобы дети попали к нему в руки, особенно после того, что им пришлось пережить».

«Мы не можем ему отказать?»

«Он домана. Если он придет сюда, готовый к бою, то только Волк Который Правит и Принц Настоящее Пламя смогут его остановить. Вице-король не может отрицать его права на детей, так как они принадлежат к Клану Камня, а принц пожертвует ими ради сохранения мира».

И какого черта он будет делать с пятью детьми, четверо из которых только что прошли все круги ада? Но она права — он не может отдать их Лесному Мху. Они уже стали для него большим, чем просто группка эльфов. Они — это эмоционально хрупкий Ячменное Поле, маленькая Уточка, она не могла вспомнить своего настоящего имени и только нервно крякала, Шелест Листьев, который только радовался, что Радость не попала в засаду, несмотря на то, что Они раздробили молодому музыканту руку, и стойкая Заросли Рогоза. Масленка знал их в лицо и по имени, и хорошо изучил их сильные и слабые стороны. Даже Ячменное Поле, перестав плакать, продемонстрировал невероятную способность к восстановлению, но им не справиться с взрослым эльфом, требующим от них физической близости.

«Хорошо. Я заберу их к себе». — Это большой город. Вряд ли Лесной Мох сможет их найти, но на стороне эльфа была магия. — «Как долго мне надо будет прятать их от него?»

«Как только они проснутся и им объяснят всю ситуацию, они могут решить, что делать дальше. Если дети решат остаться с тобой, им будет не страшен Лесной Мох. Виверны не позволят разрушение общины».

«Даже если я — человек?»

«Право человека на вступление в наше общество должно рассматриваться в суде».

Масленка знал, что она говорит правду, но легче от этого не становилось. Он прекрасно понимал, что многие убеждают себя в том, что говорят правду.

Перемещение детей было воистину невероятной задачей. Их накачали сайджином, так что кроме Радости все спали беспробудным сном. Персонал больницы застелил матрасами грузовой отсек его пикапа, и они уложили туда детей как котят в корзинку. Царапина устроилась на заднем сиденье и, доехав до его квартиры, помогла перетащить детей и матрасы в свободные спальни. Масленка знал, что он делает это во благо, но все равно чувствовал себя ужасно виноватым за то, что выкрал их в бессознательном состоянии из больницы и отвез к себе домой.

К счастью, Масленка поселил Радость в большую гостевую спальню, так что там еще оставалось место для Зарослей Рогоза и Уточки. Шелест Листьев и Ячменное Поле отправились в другую спальню, больше похожую на огромный шкаф. Ему надо будет установить двухъярусные кровати, чтобы дети не спотыкались о матрасы. В больнице им выдали только простыни, так что он должен найти пять теплых одеял до наступления холодов. Завтра он отправится на поиски одежды и обуви. У него только четыре набора посуды. Кладовая на половину пуста.

Новые обязанности надвигались на него как выплывающий из за тумана айсберг. Ему до ужаса захотелось выпить. Он открыл холодильник и уставился на блестящие бутылки с пивом. Его отец находил в них ответ на все маленькие проблемы жизни. Однако, это была немаленькая проблема.

Царапина от Шипа шелохнулась в сгущающейся темноте его квартиры, напомнив ему о своем присутствии. Она останется у него — если он повезет ее обратно к Краю, дети останутся в одиночестве. В своем наркотическом сне они были абсолютно беззащитны, Масленка не мог позволить себе покинуть их. Царапина только недавно прибыла в город и скорее всего не сможет пройти шесть миль до анклавов. Да какого черта, ему пришлось бы научить ее пользоваться подъемником, только чтобы она смогла спуститься с горы Вашингтон.

Желание выпить стало невыносимым.

«Хочешь чего-нибудь выпить?» — По крайней мере он не будет напиваться в одиночку. — «У меня есть узо, абрикосовое вино, медовуха». — Масленка собирал напитки, которые могут понравиться Тинкер, так как после превращения пиво ей опротивело. — «Воды?»

«Узо» — произнесла Царапина своим хриплым шелестящим голосом — «Пожалуйста».

Масленка на пару-тройку сантиметров наполнил пахнущей анисом жидкостью одну из стеклянных банок, которые он использовал вместо стаканов. Открыв бутылку холодного пива, он отнес ей «стакан» и прошел дальше на балкон, откуда открывался вид на Питтсбург. Подальше от искушения содержимого холодильника.