«Пришлось пробираться украдкой, — объяснила Мэдук. — Зато теперь я свободна — пока меня не найдут, конечно». Она встала так, чтобы оттуда, где собрались гости, ее не могли заметить за стволом дуба: «Даже теперь я не в безопасности — леди Дездея видит сквозь каменные стены».

«В таком случае, пока вас не утащили враждебные силы, позвольте представить вам моего друга, маэстро Шимрода, — сказал Друн. — Кстати, он тоже видит сквозь каменные стены и даже гораздо дальше».

Мэдук чопорно присела в реверансе, а Шимрод поклонился: «Рад с вами познакомиться. Принцессы встречаются мне не каждый день!»

Мэдук скорчила недовольную гримасу: «Я предпочла бы стать волшебницей и видеть сквозь стены. Этому трудно научиться?»

«Очень трудно, многое зависит от способностей ученика. Я пытался научить Друна паре полезных трюков, но не могу сказать, что добился больших успехов».

«Я мыслю слишком прямолинейно, — признался Друн. — Не могу одновременно держать в уме несколько вещей».

«По-видимому, этим и объясняются твои затруднения, — подтвердил Шимрод. — Нов конце концов это к лучшему. Иначе каждый научился бы волшебству, и мир — такой, каким мы его знаем — перестал бы существовать».

Мэдук задумалась: «У меня в голове иногда копошатся по семнадцать мыслей одновременно».

«Исключительные интеллектуальные способности! — заметил Шимрод. — Мургену иногда удается учитывать тринадцать, от силы четырнадцать факторов одновременно, но после этого он впадает в полуобморочное оцепенение».

Мэдук печально взглянула на кудесника: «Вы надо мной смеетесь».

«Что вы, никогда не позволил бы себе смеяться над принцессой королевской крови! Это было бы непростительной дерзостью».

«Кому какое дело? Я — принцесса только потому, что Казмир желает поддерживать видимость такого положения вещей, чтобы выдать меня замуж за принца Биттерна или еще какого-нибудь зануду».

Друн взглянул на пирующих: «Биттерн ненадежен; из него не получится верный союзник. Но для вас его непостоянство выгодно — он уже увлекся очередной красоткой».

«Должен вас предупредить, — вмешался Шимрод. — Казмиру известно, что вы — подкидыш, но он ничего не знает о сыне Сульдрун. Если он начнет хотя бы подозревать правду, Друну будет угрожать смертельная опасность».

Мэдук покосилась из-за ствола дерева на короля Казмира, беседовавшего с сэром Ньяком из Прахолустья и сэром Лодвегом из Кокейна: «Матушка предупреждала меня о том же. Не беспокойтесь, я умею держать язык за зубами».

«Как вам удалось встретиться с матерью?»

«Я оказалась в лесу и встретила там древесного гнома по имени Зокко. Он научил меня вызывать мою мать, и я ее вызвала».

«Она явилась?»

«Сразу же. Сначала она вела себя не слишком внимательно, а потом вдруг решила, что может похвалиться такой дочерью. Твиск настоящая красавица, хотя у нее заносчивые манеры, и она не любит долго думать об одном и том же. Она подчиняется мимолетным капризам. Подумать только, обменяла меня на другого младенца, будто я сосиска какая-то! Когда я упомянула об этом, она только засмеялась и заявила, что в младенчестве я много кричала и пиналась, в связи с чем у нее были достаточные основания от меня избавиться».

«А теперь вы больше не пинаетесь?»

«Стараюсь сдерживаться».

«Никогда не знаешь, о чем думают феи, — задумчиво сказал Шимрод. — Я пытался их понять и не смог: легче поймать пальцами каплю ртути».

«Наверное, волшебники часто имеют дело с феями — ведь они тоже разбираются в магии?» — предположила Мэдук.

Улыбнувшись, Шимрод покачал головой: «Мы применяем различные чары. Когда я странствовал по свету в первые годы жизни, такие существа вызывали у меня любопытство. Меня забавляли их проделки, их капризы и фантазии. Теперь я остепенился и больше не пытаюсь разобраться в логике фей. Когда-нибудь, если хотите, я объясню вам разницу между магией фей и магией инкубов; большинство чародеев пользуется магией инкубов».

«Гм! — отозвалась Мэдук. — А я думала, что магия — это магия, и все тут!»

«Не совсем так. Иногда простая магия кажется сложной, а сложная — простой. Во всем этом, на самом деле, трудно разобраться. Например — у вас под ногами растут три одуванчика. Сделайте одолжение, сорвите их».

Мэдук нагнулась и сорвала три маленьких желтых цветка.

«Сожмите их между ладонями, — сказал Шимрод. — А теперь поднесите сложенные руки к лицу и поцелуйте одновременно оба больших пальца».

Мэдук поднесла руки к лицу и поцеловала большие пальцы. Тут же она почувствовала, что легкие мягкие одуванчики между ладонями стали твердыми и тяжелыми: «Ого! Они изменились! Можно посмотреть?»

«Смотрите».

Раскрыв ладони, Мэдук обнаружила вместо цветов три тяжелые золотые монеты: «Чудесный фокус! А я могу так сделать?»

Шимрод покачал головой: «Не сегодня. Это не так просто, как кажется. Но монеты оставьте себе».

«Спасибо! — сказала Мэдук, с некоторым сомнением разглядывая монеты. — Если я попытаюсь на них что-нибудь купить, наверное, они снова превратятся в одуванчики?»

«Если бы я применял магию фей, скорее всего, так оно и было бы. Но магия инкубов устойчива: ваше золото останется золотом. По сути дела, инкуб, выполнявший мое поручение, мог позаимствовать их из казны короля Казмира, чтобы не слишком себя утруждать».