Наконец продвигавшаяся впереди Эльфвина добралась до самого верха. Спустя недолгое время и Джинкс тоже. Он сполз с моста на то, что вроде бы должно было быть твердым камнем. Однако земля раскачивалась под Джинксом, точно люлька. Он стоял на четвереньках. И подняться, выпрямиться не смог бы, даже если бы захотел, потому что запамятовал, в какую сторону следует подниматься.

– Вот беда-то! Я вижу, Джинкс, высота сильно ударяет тебе в голову. И боюсь, пребывание в моей маленькой обители удовольствия тебе не доставит.

– Что с тобой, Джинкс? – голос Эльфвины прозвучал, как долетающее издали эхо.

– Всего лишь головокружение, – сказал Ривен.

Всего лишь? Так худо ему не бывало с того дня, когда Симон отнял его магию.

– Встать сможешь? Только не торопись, – посоветовал Ривен.

Джинкс позволил Ривену помочь ему и испытал немалое облегчение, когда понял, что может стоять, не испытывая позывов на рвоту. Земля перестала раскачиваться, и Джинкс различил беспокойство в обращенных к нему взглядах Эльфвины и Ривена. Костоправ, должно быть, находился где-то у него за спиной. Как и страшный мост.

Над ним грозно нависал замок. Сложен он был из того же серого камня, что и сам остров, огражденный со всех сторон отвесными обрывами. Небо раскинулось за замком голубовато-розовыми уступами – такого широкого заката Джинкс еще не видел. Никакой растительности, помимо лишайника, на острове не было.

Огромная деревянная дверь замка заскрипела, отворяясь сама собой.

– Добро пожаловать в Костяное гнездо, – сказал Костоправ. – Не соблаговолите ли войти внутрь?

Костоправ привел их в огромную каменную залу со сводчатым потолком, изгибавшимся футах в тридцати * над их головами. В центре залы потрескивали горевшие в очаге поленья, чуть в стороне от них стоял накрытый на четверых стол.

Костоправ направился к хозяйскому месту во главе стола.

– Прошу садиться.

Все сели. Джинксом овладела растерянность. Их просто-напросто взяли в плен – и не слишком ласково. Да и ужина он никак уж не ожидал. Еда, судя по запаху, была настоящей. Жареная индейка, подрумяненный картофель, запеченная медовая тыква.

– Это иллюзия или настоящая еда? – шепотом спросила Эльфвина.

– Не возьмусь сказать, – прошептал в ответ Джинкс. Он гадал, насколько эта еда безопасна. Тошнота, донимавшая его, исчезла, и есть хотелось страшно.

– Ты должна попробовать медовую тыкву, Эльфвина, – сказал, протягивая ей тарелку, Костоправ. – Это мое фирменное блюдо.

Эльфвина приняла тарелку – так, словно та могла, того и гляди, взорваться, – и с тревогой уставилась в нее.

– Ну-с, я все еще не знаю твоего имени, молодой человек, – обратился к Ривену Костоправ.

Ривен встал и поклонился:

– Ривен. К вашим услугам, благородный Костоправ.

– Какие чарующие манеры! Сядь, прошу тебя. Отведай индейки.

Он настоял, чтобы каждый положил себе на тарелку всего понемногу. Ривен, похоже, никаких подозрений по части еды не питал. Джинкс смотрел, как Костоправ насаживает на нож кусочек индейки и отправляет его в рот. Ривен, благовоспитанно ожидавший, когда хозяин приступит к трапезе, набрал на ложку немного тыквы.

– Превосходный у вас стол, сударь, – похвалил он.

Поскольку Ривен от еды Костоправа не помер, Джинкс решил, что и ему она ничем не грозит.

Вкус у нее был отнюдь не иллюзорный. Настоящий вкус. Джинкс соскучился по стряпне Симона, но все-таки вынужден был признать, что Костоправ готовит вкуснее. Индейка показалась ему немного непривычной – Джинкс много лет не ел мяса, – однако он быстро вошел во вкус.

– Непременно попробуйте вино. В тот год славный был урожай.

Джинкс посмотрел на стоявший у его тарелки кубок, наполовину заполненный темным вином. Кубок был серовато-белым, с каемкой из чеканного золота. Стоял он на трех ножках. Джинкс поднял его, осмотрел снизу. Скругленное дно покрывали тончайшие перекрещенные трещинки. Джинкс вернул кубок на прежнее место, не отпив из него. Окинул взглядом стол. Остальные три кубка были такими же.

Ривен взял свой, отпил из него:

– Вино и вправду изысканное, сударь.

Когда с едой было покончено, Костоправ подвел своих гостей к очагу. И взмахом руки передвинул сюда кресла, в которых они сидели за столом.

– Итак, – он обвел их острым, как нож, взглядом. – Мне не терпится узнать, что привело сюда столь очаровательных гостей.

Джинкс посмотрел на Эльфвину. Оба посмотрели на Ривена.

– Джинкс? Возможно, стоит начать с тебя, – сказал Костоправ.

Взор чародея вонзился в него, словно кинжал. Джинкс попытался отвести взгляд, но не смог. Он глядел в глубокие синие глаза Костоправа, Костоправ глядел в его глаза. Взгляд Костоправа не позволял Джинксу даже пошевелиться, пригвоздив его, точно мечом, к креслу. Как глуп он был, придя сюда, полагая, что может попросить Костоправа о помощи!