Однажды темной ночью Лаваллет смылся из Никарагуа, после чего объявил в Нью-Йорке о закрытии завода и назвал «лаваллет» «одной из величайших машин всех времен», потерпевшей неудачу из-за сандинистского саботажа. «Они не хотели нашего успеха, — говорил он. — Они мешали нам на каждом шагу».

Пресса даже не задумалась, кого он имеет в виду под «ними». Его бредовых обвинений оказалось достаточно для половодья газетных выступлений о Непризнанном-Гении-Которого-Пытались-Сломить-Коммунисты. Никто не вспомнил, что никарагуанское правительство предоставило Лаваллету 90 миллионов долларов и полностью потеряло вложения.

И теперь пришла пора снова встретиться с прессой. В своих апартаментах на крыше роскошного отеля «Детройт-плаза» Лайл Лаваллет, президент только что созданной компании «Дайнакар индастриз», разглядывал себя в огромном зеркале.

Стрелки на двухсотдолларовых брюках — просто восторг. В точности, как он любит, — острые и прямые, как бритва. Итальянского пошива пиджак подчеркивает осиную талию и широкие плечи. Впрочем, приглядевшись, он пришел к выводу, что плечи все-таки недостаточно широки и надо велеть портному при работе над следующим костюмом об этом подумать. Белый шелковый платочек в нагрудном кармане высовывается двумя вершинками, одна чуть выше другой.

Отлично. Платок в тон галстуку, галстук — в тон седине. Год за годом он заливает прессе, что поседел, когда ему было пятнадцать. На самом же деле в детстве его дразнили «Рыжим», и теперь приходится каждую неделю обесцвечивать шевелюру, чтобы где-нибудь в «Инквайре» не появилось заголовка: «НЕПРИЗНАННЫЙ ДЕТРОЙТСКИЙ ГЕНИЙ — КРАШЕНЫЙ РЫЖИЙ!»

Одна мысль о такой катастрофе заставила его страдальчески свести брови. Он взялся за ручное зеркальце, и тут в комнату вошла секретарша.

— Пресса прибыла, мистер Лаваллет, — проворковала она. Лайл выбрал ее из почти шестидесяти претенденток, каждая из которых подверглась испытанию, названному им: «проверка на локоть».

Экзамен был очень прост: испытуемой требовалось встать в центре комнаты, сомкнуть руки на затылке и свести локти так, чтобы они смотрели прямо вперед, как у военнопленного в каком-нибудь старом фильме.

— Теперь вперед! — командовал Лаваллет.

— И все?

— Пока ваши локти не коснутся стены.

Претендентки, чьи локти касались стены раньше, чем их же грудь, подвергались дисквалификации. Из семи, прошедших отбор, только одна не дала ему пощечину и не пригрозила подать в суд за сексуальное домогательство. Это была мисс Мелани Блейз, и он немедленно зачислил ее на работу. Как секретарша она была из рук вон плоха, но во всем остальном отвечала его требованиям, особенно теперь, когда он развелся. И ему очень нравилось, как вплывали в комнату ее стати — на целых полтакта раньше всего остального.

— Чудно смотритесь, — сказала она. — Ну как, готовы к пресс-конференции?

— Это не пресс-конференция, — поправил Лаваллет. — Пресс-конференция завтра.

— Да, сэр, — сказала мисс Блейз, которая могла бы поклясться, что когда бизнесмены собирают прессу, с тем чтобы сделать официальное заявление, это и есть пресс-конференция.

— Не подержите ли зеркало, мисс Блейз?

Рыжеволосая красотка приблизилась, семеня на высоченных каблуках, и немедленно пожалела об этом.

Лаваллет взвыл.

— Что? Что случилось? — перепугалась секретарша, уж не заметил ли он у себя какую-нибудь канцероподобную бородавку?

— Волосок! — вскричал Лаваллет. — Только взгляните!

— Я смотрю, смотрю. Если мы позвоним доктору, может, он его срежет, проговорила она, думая о том, что волос, растущий из бородавки, — плохая примета. — Но где ж она, эта бородавка?

— Что вы несете, кретинка? У меня выбился волосок!

— Да где же?

— На затылке, черт побери!

Но мисс Блейз не видела, как ни старалась. Наконец Лаваллет сдался и показал сам.

Да, волосок не на месте, согласилась мисс Блейз. Но нужен электронный микроскоп, чтобы это увидеть.

— Вы что, надо мной смеетесь, мисс Блейз?

— Нет, сэр. Просто я не думаю, что кто-нибудь его заметит. Кроме того, он на затылке, а камеры будут снимать спереди, не так ли?

— А что, если там фотограф из «Инквайра»? Что, если он подберется сзади?

Вы знаете, как они любят такие штучки! Представляю себе: «ЛАЙЛ ЛАВАЛЛЕТ, ГЛАВА „ДАЙНАКАР ИНДАСТРИЗ“, ТЕРЯЕТ ВОЛОСЫ» — аршинными буквами! «Шокирующие подробности в середине номера!» И моя физиономия — между «Ужасающим Снежным Человеком» и родившей козленочка малазийкой! Нет уж, увольте!

— Я принесу расческу?

— Нет-нет-нет! Только прикоснись расческой — и начинай сначала! Возись потом целый час. А то и больше. Нет, давайте сюда пинцет и лак для волос, быстро!

— Молодец, — сказал он, когда она вернулась, — теперь осторожненько возьмите пинцет и очень, очень аккуратно положите волос на место.

— Я стараюсь. Только, пожалуйста, не могли бы вы не дрожать?

— Ничего не могу с собой поделать. Уж слишком это серьезно. Ну как?

— Мне кажется... Да, готово.