Шрифт:
В руке Ароса Агвиланы появилась трость с набалдашником в виде волчьей головы. Он ткнул ею в сторону черной птицы; голова грозно рыкнула и лязгнула зубами, но крылатый Серый ее даже не заметил.
— Ты жалок, мой эбеновый друг! Живешь так долго, а все еще разговариваешь, как ничтожная тень. Неудивительно, что ты терпишь провал за провалом.
— Если не получается с первого раза, пробуй еще и еще, пугало. Терпенье и труд все перетрут! — Ворон угрожающе захлопал крыльями и рассмеялся, увидев, как Арос вздрогнул от неожиданности. — Я верно говорю, пугало. Говорящий скворец — это ты! Мы Серые — отбрось людскую маску!
— Мы часть их!
— Хотел бы я оттяпать ту руку, что нас лепит.
Арос оперся на трость:
— У тебя ничего не выйдет и на этот раз, как у тебя ничего не вышло с Томасом… только в этот раз это последний шанс.
— Последний шанс повеселиться, — согласился ворон и многозначительно склонил голову. Он то и дело переступал с лапы на лапу и перебирал когтями. — Однако слухи о моих неудачах сильно преувеличены.
— Что это значит? — Что-то в тоне, каким птица произнесла эту фразу, заставило Ароса похолодеть.
— Никогда не спрашивай, по ком звонит колокол; он звонит по тебе…
Птица зычно расхохоталась и яростно сжала когти на спинке кресла. Только теперь Арос Агвилана увидел глубокие отметины, которые птичьи когти оставили на дереве. Когда он наконец нашелся что сказать, ворона уже не было, но смех его еще отдавался эхом в пустом помещении клуба.
Арос ошарашенно разглядывал кресло, не понимая, каким образом призраку удавалось физически — по-настоящему — воздействовать на материальный предмет.
«Давно ли он это умеет? Насколько он реален? Так вот что он задумал!»
— Немыслимо!
В самом деле? Ворон, видимо, считал иначе и сам служил доказательством… живым доказательством.
— Но у меня еще есть король в рукаве!
— Арос?
На мертвенно-бледном лице призрака отразился страх — или по крайней мере тень страха. Он повернулся и увидел своего обезьяноподобного собеседника. Само по себе его появление не могло не вызвать удивления; ворон внушал обитателям Сумрака такой ужас, что они не осмеливались приближаться к тому месту, где он сидел, даже когда его там давно не было.
— Мы поговорим позже, мой друг. Время никого не ждет, и я должен…
— Арос, король унесен ветром.
Сделав это заявление, обезьяноподобный исчез так же внезапно, как и появился.
— Унесен? — Оторопев, Арос некоторое время тупо вглядывался в пустоту. Затем он прищурился, лицо его исказила гримаса. — Каллистра! Ко мне!
Как он и опасался, она не материализовалась.
— Стало быть, не с ветром он умчался, а с тобой.
«Никогда не спрашивай, по ком звонит колокол…»
Только теперь до Ароса дошло, что имел в виду пернатый демон. Черная птица знала о постигшей Ароса утрате. И это — плюс удивительные, дьявольские метаморфозы Ворона — может означать конец планам Ароса.
Может. Но ворон был слишком самоуверен. Он считает, что Арос планировал по принципу «все или ничего» и что любое отклонение означает победу черной птицы. Конечно, ворон ошибается. Арос предусмотрел любую случайность, включая и эту.
В конце концов, как знает каждый Серый, все яйца в одну корзину не складывают.
IX
— Джеремия, проснись. Мы приехали.
Монарх с трудом разомкнул отяжелевшие от сна веки:
— Приехали?
Каллистра склонилась над ним словно черноволосый ангел, который спустился с небес, чтобы даровать ему покой. Джеремия Тодтманн только теперь начинал припоминать, где они находились и куда держали путь. Он не мог бы сказать когда сон сморил его. Предшествовавшие этому моменты слились в его сознании в одно смазанное пятно. Наконец он оставил попытки вспомнить, резонно рассудив, что ему и в настоящем есть о чем подумать.
— Это остановка? — спросил он.
— Да. Идем. Поезд намерен тронуться. — С этими словами Каллистра без малейшего усилия поставила его на ноги, увлекая за собой в конец вагона. Когда они подошли к выходу, дверь перед ними открылась. Мимо них в вагон прошмыгнул мужчина, словно нарочно оставив дверь открытой. Уже не в первый раз Джеремия замечал подобные странные совпадения, которые происходили, если рядом с ним оказывались Серые. Он невольно задался вопросом: что бы это могло значить? Ведь Серые могли являться и исчезать по своему желанию и двери им ни к чему. Возможно, они просто приучили себя пользоваться ими по своей привычке копировать поведение людей.