Рич повел курсор по колонке с перечнем страниц сайта.

— Вот. Здесь. — Рич нажал на ссылку «Нераскрытые убийства», и на экране появились сильно уменьшенные фотографии.

Чета Малоун. Семейный портрет Мичемов. Рич нажал на миниатюру с Малоунами.

— Ты послушай. — И он зачитал: — «Совершены ли убийства Патрисии и Бертрама Малоун теми же людьми, кто расправился с Сэнди и Стивеном Мичемами? Мы говорим — да. Были и другие убийства, не менее гнусные, того же почерка: Джаблонски в Пало-Альто и Джордж и Нэнси Чу в Монтерее тоже погибли в своих домах во время пожара. Почему полиция Сан-Франциско не может раскрыть эти преступления? Если у вас есть информация, пишите нам на „Краймвеб.ком“. Diem dulcem habes».

Господи, опять латынь!

— Мы не сообщали прессе о латинских записках, — сказала я. — Что значит «Diem dulcem habes»?

— Хорошего дня.

— Да уж, — буркнула я. — Будем надеяться, сегодня будет лучше, чем вчера.

Я позвонила в окружную прокуратуру и попросила к телефону Юки. Подошедшему вместо нее Нику Гейнсу я сказала, что нам нужен ордер — заставить интернет-провайдера назвать имя владельца сайта.

— Обеспечу. Лично прослежу, — сказал Гейнс. — Только попросите, сержант. А у вас достаточное основание?

— Мы над этим работаем. — Я положила трубку. — Что теперь?

Рич нажал кнопку «Наши контакты» и двумя пальцами напечатал: «Должен поговорить с вами о пожарах у Малоунов и Мичемов. Напишите мне».

Электронный адрес Конклина свидетельствовал, что он работает в полиции Сан-Франциско. Если вебмастер не кто иной, как Голубь, это его спугнет.

С другой стороны… Да нет здесь другой стороны!

Долго волноваться не пришлось. Всего через пару минут Рич получил ответ: «Чем могу быть полезен?»

Подписано письмо было Линком Вебером и содержало номер телефона.

Назначив встречу с Вебером на четыре, мы уведомили Джейкоби, взяли подкрепление и в два часа выехали к книжному магазину в Ной-Валли под названием «Проклятое пятно». [25] На Двадцать четвертой улице в техническом фургоне сидели инспекторы Чи и Макнейл, а у меня под рубашкой был закреплен микрофон. Инспекторы Лемке и Самюэлс работали под прикрытием — слонялись в гражданской одежде перед магазином и у служебного выхода.

Ладони вспотели, пока я с Конклином ждала в патрульной машине, — в кевларовом жилете было жарко, да и мысли не давали покоя.

Неужели нашли? Линк Вебер, он же Голубь?

В полчетвертого мы с Конклином вылезли из машины и направились к цели.

«Проклятое пятно» оказалось старомодным магазином. Темноватый, полный таинственных книг и подержанных романов в мягкой обложке, со стеллажом «две книги по цене одной», он совершенно не походил на кондиционированные сетевые магазины с кофе-барами и негромким джазом из динамиков.

За кассой стояло существо неопределенного пола в черной одежде, с коротким ежиком на голове и обилием пирсинга на лице. Нежным женским голосом кассир сообщил, что Линк работает наверху.

Я так и слышала, как скребутся мыши, устроившие себе гнезда среди молчаливых томов, когда мы шли по узким проходам, протискиваясь мимо посетителей, сильно смахивавших на клиентов клиники для душевнобольных. У дальней стены была простая деревянная лестница с табличкой на цепочке, натянутой между перилами: «Не входить».

Конклин отстегнул цепь, и мы поднялись на чердак. Потолок был сводчатый, как в соборе, но низкий, всего футов восемь в самом высоком месте, а у стен вообще фута три. Стол в конце лофта был завален журналами, газетами и книгами, едва оставлявшими место для двух больших мониторов.

За столом сидел худющий темнокожий мальчишка лет пятнадцати в очках с тонкой оправой. Татуировок или пирсинга я не увидела, если не считать таковым скобки на зубах, которые стали заметны, когда он улыбнулся.

Мои надежды рухнули.

Это был не Голубь. В описании Голубя, данном губернатором, говорилось о плотном белом юноше с длинными каштановыми волосами.

— Я Линк, — сказал парень. — Добро пожаловать на «Краймвеб.ком».

Линк Вебер объявил, что для него большая честь с нами познакомиться. Он указал на два мягких куба, обтянутых пластиком, служивших стульями, и предложил нам воды из кулера.

Присесть мы на кубы присели, от воды отказались.