— Вы-ы-ы?

— Я-а-а. А вы показали мне пистолет, с помощью которого собрались покончить с жизнью, дав моему роману остро необходимый мегаваттный финал.

Пистолет! Пистолет! Рука казалась сделанной из мягкой резины. Юки не могла оторвать пальцы от скалы, на которой сидела. В темноте вспыхивали странные огни.

— Я ннне-е-е зна-а-ала-а…

Она начала заваливаться на бок, но Твилли грубо вздернул ее обратно на камень, схватив рукой повыше локтя.

— Обвинитель проиграла дело и разделалась со своей незадавшейся жизнью. Этот выстрел принесет мне сотни тысяч! Понятно? Бах, и аккуратная дырочка в виске, а на мой банковский счет падает нехилая сумма — благодаря вашему драматическому, трагическому, кинематографическому концу. Плюс тут еще и личное, Юки, — я успел вас горячо возненавидеть.

— Который час? — спросила Юки, пытаясь смигнуть звездочки, плясавшие у Твилли на лице.

Я запаниковала.

Радиотрансляция из передатчика в наручных часах Юки шла громко и четко, и вдруг все оборвалось! Вышли из зоны приема, что ли… Я схватила Конклина за локоть, остановив на маленькой полянке, откуда тропки расходились в трех направлениях.

— Я потеряла сигнал!

— Подождите, — сказал Конклин в свой микрофон полицейским спецназовцам, которые шли через лес частой цепью.

Вдруг статические помехи прекратились. Я не слышала Юки, но голос Твилли звучал металлически четко:

— До приезда сюда я планировал дать тебе полетать. С этого утеса. Расправить крылышки. Но теперь я уверен: ты застрелишься, Юки.

Крик Юки был высоким, пронзительным, без слов.

Твилли угрожает убить ее! Почему Юки не стреляет?

— Наверх! — крикнула я Конклину.

От вершины нас отделяли по меньшей мере две сотни ярдов. Две сотни! Мне было уже не важно, услышит нас Твилли или нет. Я побежала.

Колючие кусты цеплялись за одежду, ветки деревьев хлестали по лицу. Споткнувшись о корень, я нырнула и схватилась за дерево, чтобы не упасть. Легкие горели. Впереди между деревьями на фоне звездного неба я видела силуэты, но Твилли был так близко к Юки, что я не решилась стрелять.

— Твилли! — заорала я. — Отойдите от нее немедленно!

С гребня горы раздался выстрел.

Господи, нет! Юки!!!

Вспугнутые птицы сорвались с деревьев, словно кто-то выстрелил крупной дробью, когда эхо выстрела прокатилось по склону. Шестеро спецназовцев и мы с Конклином выскочили из леса на каменную площадку на гребне холма. Там я и нашла Юки, стоявшую на коленях, уткнувшуюся лбом в землю.

Пистолет был у нее в руке.

Я опустилась на колени и потрясла ее за плечи:

— Юки, поговори со мной! Скажи что-нибудь! Пожалуйста!

Твилли стоял с поднятыми руками.

— Слава Богу, вы появились, сержант. Я пытался ее остановить, но ваша подруга твердо настроилась покончить с собой.

Я обняла Юки. В воздухе стоял запах сгоревшего пороха, но я не нашла ни крови, ни раны. Выстрел пришелся мимо.

— Юки, это я, дорогая моя, я здесь.

Она застонала. Голос и вид у нее были полусонные. Спиртным не пахло. Неужели наркотики?

— Что с ней?! — заорала я на Твилли. — Что ты с ней сделал?

— Ничего. Я ее нашел в таком состоянии.

— Ты арестован, сволочь! — сказал Конклин. — Руки за спину.

— А на каком основании, можно узнать?

— Попытка убийства сойдет?

— Да вы что, я к ней не прикоснулся!

— Знаешь, а ведь у Юки был передатчик. Ты ее напоил, чтобы сбросить со скалы. Мы все записали.

Конклин застегнул наручники достаточно туго, чтобы Твилли взвизгнул. Я вызвала медицинский вертолет и сидела, держа Юки в объятиях.

— Линдси? — позвала Юки. — Я же… все записала… на часы… да?

— Да, милая. — Я обнимала подругу, неизмеримо счастливая, что она жива.

Одновременно я думала о том, что у нас в результате получилось. Твилли задержан за покушение на жизнь Юки, но следили мы за ним из-за намека, который этот мерзавец позволил себе утром в разговоре с ней: что это он убил Майкла Кэмпиона.

Сказанное им за последние десять минут противоречило его более ранней версии.

Конклин, стоявший рядом, рассуждал вслух:

— Стало быть, это была ловушка. Он чем-то напичкал Юки, чтобы написать кровавый эпилог своей книжки.

— Так он сказал, этот псих.

И ведь план Твилли почти удался! Но теперь ему самому светит достойный… эпилог. Арест, суд и — надежда умирает последней, — возможно, обвинительный вердикт.

Юки пыталась говорить, но изо рта у нее вырывались несвязные, отрывистые звуки.