Джейкоби представился.

— Рональд Грейсон дома?

— Сейчас позову. — Мужчина остался тем не менее в дверях.

— Можно войти?

— Конечно, — сказал отец Грейсона. — Вы по поводу пожара? — Он открыл дверь в уютную гостиную с хорошей мебелью и большим плазменным телевизором над камином. — Ронни, к тебе полиция!

Задняя дверь хлопнула как от сильного сквозняка.

Я выругалась.

— Вызывай подкрепление!

Оставив Джейкоби в гостиной, я побежала через кухню к черному ходу. Действовать приходилось одной: Джейкоби уже не мог бегать — не с его больными легкими и двадцатью фунтами веса, которые он набрал после повышения.

Я увидела, как мальчишка перепрыгнул низкую изгородь, разделявшую дворы. Спортсменом Рональд Грейсон не был, но ноги у него длинные, и он знал район. Когда паренек резко свернул вправо за отдельно стоящий гараж, я поняла, что он может уйти.

— Стоять! — закричала я. — Руки вверх!

Грейсон не остановился.

Я оказалась в трудном положении. Стрелять в него я не хотела, но у подростка явно была причина убегать от полиции. Неужели поджог — дело его рук?

Неужели мальчишка — убийца?

По рации я назвала свое местонахождение и, не сбавляя хода, обогнула гараж как раз вовремя, чтобы увидеть, как Грейсон-младший перебегает бульвар Аргуэлло и впечатывается в капот патрульной машины. Тут же подъехала и остановилась вторая машина, а из первой выскочили двое полицейских. Один коп взял пацана за шиворот и уложил физиономией на капот, другой пинками заставил его расставить ноги и быстро обыскал.

Вдруг я увидела, что лицо Рональда Грейсона посинело.

— О Боже! — вырвалось у меня.

Я стянула его с машины, согнула пополам, обхватила сзади, положив правую ладонь на кулак левой, нащупала место чуть повыше солнечного сплетения и три раза с силой нажала ему под ложечку. Мальчишка закашлялся, и три маленьких пакетика выпали изо рта на асфальт. В пакетиках, судя по виду, был крэк.

Задыхаясь от бега и ярости, я без церемоний надела на подростка наручники и арестовала за хранение наркоты с целью продажи. И зачитала Грейсону его права.

— Идиот! — задыхаясь, говорила я. — У меня же пистолет! Вот посмотри! Я тебя чуть не застрелила, придурка!

— Пошла ты!

— Ты хотел сказать «спасибо», не так ли, засранец? — уточнил один из патрульных. — Сержант только что спасла твою бесполезную жизнь!

Джейкоби и я уже знали о Рональде Грейсоне две вещи: что на момент задержания при нем был крэк и что именно он сообщил о пожаре в доме Малоунов.

Но сам ли он поджег их дом?

Сидя в комнате для допросов напротив Рональда Грейсона, я думала о другом шестнадцатилетнем подростке, Скотте Дилески, который вломился в дом в Лафайете, нанес хозяйке десяток ударов ножом и страшно изуродовал тело. В его извращенном мозгу, видите ли, жило убеждение, что именно эта женщина перехватила очередную партию его наркоты и не отдала ему. Дилески был, как говорили в старину, с дурными наклонностями, а попросту — психически больным; врачи считают, что такие не убивают.

Но он убил.

Поэтому сейчас, глядя на пятнадцатилетнего Рональда Грейсона с нежной детской кожей и темными волосами, барабанившего пальцами по столу, словно мы отнимали у него время, я гадала, не он ли обрек Пэт и Берта Малоун на мучительную смерть, чтобы обчистить их сейф и купить наркотики. Я заговорила самым терпеливым и дружелюбным тоном:

— Рон, почему бы тебе не рассказать, что произошло?

— Нечего мне говорить.

— Это твое право, — угрожающе буркнул Джейкоби. Он невысокий, зато с двумястами фунтами мышц с немалой долей жира, со сплывшимися чертами, жесткими серыми глазами, сильной проседью и со сверкающим золотым значком. Я ожидала, что Грейсон присмиреет либо проявит уважение к «плохому» полицейскому, но подросток остался невозмутимым. — Я не стану разговаривать с тобой о кокаине, дерьмо ты жалкое, — говорил Джейкоби, дыша Грейсону в лицо. — Но, как мужчина мужчине, расскажи нам о пожаре, и мы поможем тебе с обвинением в хранении. Ты меня понял? Я пытаюсь тебе помочь!

— Отвяжись от меня, толстый мудак!

Не успел Джейкоби отвесить ему подзатыльник, как в комнату буквально ворвался Винсент Грейсон, папаша Рональда, в сопровождении адвоката. Грейсон был багров от ярости.

— Ронни, ничего не говори!

— Я и не говорил, пап.

Грейсон набросился на Джейкоби:

— Вы не имеете права разговаривать с моим сыном без моего присутствия! Я законы знаю!

— Не напрягайте связки, мистер Грейсон! — зарычал Джейкоби. — Ваш идиот сынок арестован за употребление и продажу наркотиков, а я с ним об этом ни слова не говорил.

Юриста звали Сэм Фарбер, и по его визитке я поняла, что у него скромный бизнес и работает он один, занимаясь в основном завещаниями и совершением сделок с недвижимостью.

— Заявляю тебе, вам и вам, — Джейкоби показал поочередно пальцем на подростка, его отца и адвоката, — что согласен замолвить за Рональда слово в окружной прокуратуре, если он поможет нам разобраться с пожаром. Пока он меня интересует только с этой точки зрения.

— Мой клиент — добрый самаритянин. — Фарбер поставил кожаный портфель на край стола, прежде чем его открыть. — Мальчик звонил в службу «девятьсот одиннадцать» в присутствии отца. Вот и вся его причастность, больше говорить не о чем.