Я возразила, что ему больше подходит Тулуз-Лотрек.

По выражению лица Джойс я поняла, что попала не в бровь, а в глаз.

– Тулуз, – она задумчиво попробовала слово на вкус. Потом поскребла по полу. – Тулуз, ты где? Отныне у тебя есть имя!

Только что подвергшийся крещению пес отлично прижился под кроватью, где он с большим удовольствием грыз одну из моих лайковых перчаток. Я попыталась отобрать ее, но услышала грозное рычание.

– Не волнуйся, – успокоила меня Джойс. – Ему не повредит. У него луженый желудок.

Мне показалось, что она произнесла это с материнской гордостью.

– У него не было ни одной из обычных детских болезней, – продолжала Джойс – Даже когда он сломал ногу, гипс не помешал ему перепортить всю мебель в доме.

Мне стало ясно: каким бы он ни был уродом, это все-таки был ее пес, и Джойс привязалась к нему. Шуточки по поводу его внешности были всего лишь ширмой. На самом деле ей хотелось верить, что рано или поздно Тулуз станет походить на других собак. Будучи хорошей подругой, я без зазрения совести врала и докатилась до заявления о том, что при более близком знакомстве пудель существенно выигрывает. Ах, он очаровашка!

Кажется, это было уж слишком, но Джойс ничего не заметила. С минуту она задумчиво смотрела на меня, а затем выплеснула на меня долго сдерживаемые чувства, поведала обо всех унижениях, которые ей пришлось вынести, несмотря на любовь. Всякий раз, когда она выводила пуделя на прогулку, повторялась одна и та же история. Люди таращили глаза сначала на пуделя, потом на его хозяйку и спрашивали: «Что это?» Особенной жестокостью отличались официанты и гардеробщики в ресторанах. Взять хотя бы «Двадцать одно». В роскошной комнате ожидания нередко можно встретить пуделя в бантиках и драгоценных камнях, привязанного к стулу в ожидании хозяев, пока они обедают в зале. Естественно, Джойс тоже однажды явилась туда со своим питомцем. Ее встретили привычные возгласы отвращения, сакраментальное «Что это?» и изумленные взгляды. Только в «Двадцать одном» это приняло характер гротеска.

Джойс выказала вообще-то несвойственную ей браваду, и гардеробщику ничего не оставалось, как безропотно принять нового гостя и привязать к стулу, как нормального пуделя.

Но Джойс не проведешь. Она прекрасно знает правила, согласно которым общество делится на касты. Это все равно что знать, кому и по какой стороне улицы положено ходить в «Эль-Марокко». Но что она могла поделать, кроме как беспомощно следить за тем, как наглый служитель привязывает ее любимца к стулу в глубине комнаты, тогда как более элегантные особи расположились в передних рядах, где еще оставались незанятые стулья.

Мне стало жалко Джойс и Тулуза, и я поступила так, как поступают настоящие друзья: погладила его по голове и скормила на десерт вторую перчатку. Однако это не решило мою проблему: я по-прежнему оставалась без пуделя.

Джойс внесла предложение, чтобы я сходила в магазин и купила годовалого щенка. Хоть какая-то гарантия!

Однако я воспротивилась. Известно, что при усыновлении рекомендуется брать младенца в возрасте пяти или шести дней. Тогда он действительно ваш и иногда даже вырастает похожим на вас, вашего мужа или тетушку Эмму.

Конечно, существует определенный риск. У всякого новорожденного нос пуговкой и нет ни одного зуба. Что если у него нос, как у Сирано? Достаточно обратиться к хирургу, чтобы тот сделал ему пластическую операцию. А коли зубы похожи на молоточки пианино, можно поставить пластинку или, на худой случай, мост. В наши дни красота продается и покупается. И потом, всегда может случиться, что ваша собственная плоть и кровь уродится в какого-нибудь страшненького кузена со стороны мужа. Дети – это сплошной риск. Не станешь ведь двадцать или более лет сидеть и ждать, что вырастет из милого проказника, прежде чем оформить усыновление.

То же и с пуделями. Так что я решила рискнуть. Я не лелеяла в душе честолюбивые мечты, что он будет походить на меня или на Ирвинга. Для начала меня устроило бы, если он вырастет похожим на пуделя.

Я сказала себе, что ничего не случится, если я загляну в зоомагазин. Конечно, знакомство с Тулузом несколько отбило у меня охоту к скоропалительным решениям. Вероятно, в конце концов придется смириться со школой и дамой из Уэстчестера. Мне нужен пудель, которого в «Двадцать одном» станут привязывать к стулу в партере, а не на галерке.

Я заняла в первый попавшийся зоомагазин, тот, что какое-то время был закрыт, но как раз в этот день его витрины ломились от щенков пуделя.

Ни один трехмесячный щенок не выглядит как настоящий пудель. Это просто забавные комочки шерсти. И все обещают стать красавцами. Но меня постоянно преследовал светлый образ Тулуза. Я решила не поддаваться гипнозу и не позволять этим пушистым комочкам сбить меня с толку.

Я сразу же поставила владельца магазина в известность о том, что «просто зашла посмотреть» и что меня интересует серебристый малыш мужского пола. Он выпустил передо мной на пол несколько черных мохнатых шариков.