Не упрекай меня, что ты разута,

За то, что ты ни крохи ни единой Не дождалась, несчастная, от сына!

Но Украина отвечает отчаявшемуся поэту:

Мой сын, ты б меньше суесловил,

Слез над собою меньше пролил И долю меньше попрекал!..

Чем ты обижен? Что порою Крик поднимали над тобою:

«Не любит Украины он!»?

Наплюй! Я, сын мой, лучше знаю Всех этих «патриотов» стаю,

Их сладких фраз дешевый звон.

И поэт продолжает верой и правдой, словом своим служить Украине, ее обездоленному народу.

К

ЯЛ СВОЕМ стихотворном сборнике «Мой Изма-рагд» Франко поместил большой цикл коротких философских стихотворений — по две, четыре, шесть строчек — о той же непоколебимости духа, несокрушимости воли...

Мужню силу хоч похилить горе,

Та не зломить, в шдлють не поверне; Так i св1чку хоч схили додолу,

Свого светла вниз вона не зверне.

Обрубане дерево знов зелене,

I мкяць i3 серпа знов повций craie, Се бачучи, чесш, не тратые нади, Хоч доля гш'вная вас гонить i б’е19.

Так и Франко, подобно дубу, остался крепок духом, хотя его физические силы шли на убыль.

В трудную годину он видел, как много у него искренних, преданных друзей. В те самые тяжелые дни, когда со всех сторон сыпались на Франко упреки в том, что он «не любит Украину» и «чернит польский народ», Осип Маковей выступил в черновицкой газете «Буковина» со статьей в защиту поэта, озаглавленной «Любит или не любит? (Громы на д-ра Ивана Франко)».

Маковей писал: «Громы сыплются на голову Ивана Франко и из польской и из украинской печати...»

И тут же замечал, что это вполне естественно: гром всегда бьет не в куст, а в самое высокое дерево. У других народов Франко считался бы кумиром— «у нас его отравляют отчаянием...».

В то же время группа из 22 польских студентов подписала протест против травли Франко: «Д-р Франко — это один из самых пламенных глашатаев прогресса в нашей стране. Многие реакционные газеты за это давно его преследуют по любому поводу...»

Прогрессивная молодежь заявляла, что никакая клевета не способна очернить «человека, который ради торжества своих убеждений отрекся от блестящей карьеры,' не раз ему улыбавшейся». К этому протесту двадцати двух присоединились еще 57 студентов, и эти материалы в защиту Франко были отпечатаны отдельной брошюрой на польском языке под названием «Голоса польской студенческой молодежи по делу д-ра Ивана Франко».

В противовес реакционной и националистической травле Франко демократические круги решили организовать торжественное празднование его юбилея — 25-летие литературной деятельности, исполнявшееся в 1898 году.

Приветственные телеграммы, адреса прислали Ивану Франко организации и отдельные лица из Петербурга и Москвы, Праги и Софии, Варшавы и Черновиц. На юбилейном вечере выступали крестьяне Галичины. Один из них сказал о Франко так:

— Весь свой труд, всю свою жизнь он посвятил мужикам, и тягчайшие удары не отстранили его от борьбы за правду, за добро и свободу.

Ф

Во Львове в 1898 году начал издаваться новый журнал — «Литературно-научный вестник». В состав редакции «Вестника» пригласили и Ивана Франко.

Однако в новом журнале писателю не довелось быть хозяином положения: господствующие позиции здесь захватили буржуазные националисты во главе с историком Михаилом Грушевским, лютым ненавистником демократической культуры.

Вскоре положение Франко в редакции «Литературно-научного вестника» стало настолько тяжелым, что в одном письме он даже написал: «Меня так эксплуатируют, что прямо жить не хочется. Я должен держать корректуру чужих работ, исправлять переводы таких переводчиков, которые не годятся ни к беллетристике, ни к научным делам; и я должен подчиняться, потому что все мое существование под угрозой. От этой работы я совершенно ослеп и оглох...»

Так до конца своих дней Франко должен был бороться за кусок хлеба. Нельзя без волнения читать письма великого писателя к одному из редакторов известного русского «Энциклопедического словаря» Брокгауза и Ефрона — С. А. Венгерову, который заказал Ивану Франко для этого словаря статью об украинской литературе. После того как статья была написана (и помещена в 81-м полутоме словаря), Франко писал 15 октября 1904 года:

«Не интересуется ли какая-нибудь из редакций петербургских журналов галицкими делами настолько, чтобы захотела напечатать одну-две статьи в год о Галиции? Я мог бы давать путевые очерки по разным углам Галиции, этюды из общественной и политической жизни. Или, может быть, кому-нибудь была бы интересна моя беллетристика? Нужно Вам знать, что я зарабатываю на хлеб главным образом корректурой и научная работа является для меня только роскошью, доступной мне только кой-когда, да и то переутомленному убийственной механической работой..»