Гневные, горячие строки рождались сами собой:

Меж стран Европы мертвое болото,

Подернутое плесенью густою!

Рассадник тупоумья и застоя,

О Австрия! Ты — страшный символ гнета,

Где станешь ты ногой — там стон народа,

Там с подданных сдирают третью шкуру.

Ты давишь всех, крича: «Несу свободу!»

И грабишь с воплем: «Двигаю культуру!»

Ты не сечешь, не бьешь, не шлешь в Сибирь,

Но соки сердца пьешь ты, как упырь,

Болотным смрадом души отравляя.

Лишь мразь и гниль несут твои порядки,

Живьем здесь погибает мысль живая Или бежит отсюда без оглядки!

Чем же отличается монархическая Австро-Венгрия от царской России? И тут и там населению подарена лишь «видимость свободы». Австро-Венгрия такая же «тюрьма народов», как и Россия. И здесь тоже источник силы правительства — в национальных распрях. И народы

Хотя из твоего и рвутся круга,

Но лишь напрасно дергают друг друга...

Надо объединиться — независимо от национальной принадлежности — и добиваться прежде всего освобождения от социального рабства. Вновь и вновь Франко повторяет: зло не в людях, а в социальном укладе. Против этого социального зла, против всего общественно-политического строя и нужно вооружать народ:

Не в человеке зло! А зла основа

Лишь глупость и устройство мира злого, —

Создание людей, что их же губит.

Вот зло, что до костей разъест все тело,

Чтоб в гневе стал ты с ним бороться смело.

Кто с злом не борется — людей не любит!

...Поэтическое слово Ивана Франко в конце восьмидесятых годов достигает необыкновенной силы. Чеканный, словно из бронзы вылитый, стих звенит. Он точен и выразителен.

Богатство стихотворных размеров и ритмов, строфики и композиции, широчайший круг тем и историко-культурных ассоциаций, разнообразие жанров — интимно-лирический, бытовой, пейзажный, сатирический, мифологический — вот что отличает поэзию Ивана Франко.

Вместе с тем все поэтические средства всегда и неизменно служат у него одной и той же идейной цели. Творчество Франко восьмидесятых годов может служить образцом единства идеи и образа, формы и содержания.

Поэт написал в тюрьме «сонет о сонетах» — знаменательное звено в цепи классических «сонетов о сонетах» (вспомним пушкинское «Суровый Дант не презирал сонеты...»). Совершенно по-своему, с отчетливой социальной окраской трактует Иван Франко свое отношение к задачам поэтического слова:

В былые годы Данте и Петрарка,

Шекспир и Спенсер милых воспевали.

В сонет, как в кубок, выкованный ярко,

Любви кипящее вино вливали.

Тот кубок немцы в меч перековали,

Когда их страсти разгорелись жарко:

Их «панцырный» сонет — капрал14, и марка На нем: кулак, и кровь, и взблески стали.

Мы, хлеборобы, что с ним делать будем?

Перековать опять придется людям Металл меча, что мастеру послушен,

На плуг — которым будущее вспашем,

На серп — чтоб жито жать на поле нашем,

На вилы — для авгиевых конюшен!

В тюрьме Франко написал рассказ «К свету». Попавший по недоразумению в тюрьму еврейский мальчик Иося учится здесь, у товарищей, грамоте, жадно читает, стремясь «к свету».

Но в камере темно. И чтобы иметь возможность читать, он становится на подоконник — к высокому тюремному окну. Выстрел охранника сбивает мальчика с окна, и тот, прижимая к ране книжку, умирает повторяя:

— Да... я... только... к свету...

Как и другие вполне реалистические рассказы Франко, рассказ «К свету» символичен. Путь народа к свету — это путь тяжкий и героический, путь под пулями, хочет сказать автор этого волнующего, озаренного чувством глубокого интернационализма рассказа.

16 октября 1889 года в газете «Дело» появилась заметка, в которой указывалось, что уже ровно два месяца Ивана Франко держат без суда за решеткой.

«Убожество властей», о котором писал Франко, сделалось слишком публичным и очевидным. Продолжать тянуть нелепое следствие было просто невозможно: 20 октября оно было прекращено,

арестованные выпущены, а 29 октября прокурор сообщил министерству юстиции и министерству иностранных дел, что привлекавшиеся к следствию «не имели намерения затевать какие бы то ни было социалистические и революционные действия против помещиков в Галичине и не помышляли также оторвать какую-нибудь часть от Австро-Венгрии»...

Михаил Коцюбинский, Иван Франко и Владимир Гнатюк. 1905 г. Фото.