— Может, вам попытаться настоять на том, чтобы мы задержались? — вполголоса спросила я у подруги.

— Не стоит, дорогая… Дядя не смилостивится, я слишком хорошо знаю его натуру… Он будет непреклонен… Тем более, я чувствую себя не так плохо, как вам кажется, не волнуйтесь на мой счет…

Однако я никогда не отличалась особой сердобольностью и не стала бы из-за пустяка спорить с лордом Дарроу. Мисс Оуэн казалась действительно больной: бледная как смерть, с темными кругами под глазами. Коснувшись ее руки, я почувствовала, что у девушки помимо всего прочего еще и легкий жар.

— Милорд, но мисс Оуэн действительно больна. Вы должны внимательнее относиться к здоровью племянницы!

Мое возмущение оказалось настолько велико, что я даже не заметила, как повысила голос на лорда Дарроу, чего делать обычно не осмеливалась. Но как можно так бессердечно относиться к беззащитной девушке, которая находится на его попечении?

Лорд отпил немного вина из бокала и ответил мне:

— Мисс Уоррингтон, лично я после вчерашней… остановки не сомневаюсь в том, что путешествовать без охраны было бы легкомысленно. И я считаю, что задержка вызовет куда большую опасность для здоровья моей племянницы. Я сказал вам все и прошу больше не пререкаться со мной. Не забывайте, какое место вы занимаете в этой семье.

Под прикрытием стола я сжала кулаки. Вот оно. Приживалка, которая взята под опеку знатным дворянином лишь из благодарности и милости. Та, что не имеет ни малейших прав и не смеет указывать. Никто.

Завтрак мы закончили в гнетущем молчании. Я так и вовсе не поднимала глаза, старательно делая вид, будто меня тут нет. Мисс Оуэн и мистер Оуэн время от времени укоризненно вздыхали. Лорд Дарроу и мистер Уиллоби хранили молчание.

К тому моменту, когда мы уже готовы были встать из-за стола, в обеденную залу вошел полковник Уайт, который командовал полком милиции. Он казался встревоженным и раздосадованным до крайности и первым делом заговорил с милордом. При этом даже не поприветствовав остальных. Хотя прежде полковник казался мне мужчиной с идеальными манерами.

— Милорд, прошу прощения, но мы будем вынуждены задержаться в городе по просьбе мэра

На лице мисс Оуэн, уже землисто — серым, расцвела счастливая улыбка. Решения военных несло ей избавление и давало возможность для выздоровления.

— Что желает мэр? — спросил лорд Дарроу. Он, кажется, не был недоволен известиями, впрочем, нельзя было ничего утверждать определенно, когда речь шла о его милости.

Полковник держался чуть напряженно и казался усталым и взволнованным.

— Он хочет, чтобы мы помогли ему с печальными происшествиями, которые происходят в окрестностях. Жестоко убиты уже больше десяти человек и местным стражи порядка не в состоянии самостоятельно найти злодеев. Я же в свою очередь надеюсь, что вы также не откажетесь принять участия в разрешении этой проблемы, милорд. Пусть масштаб…

Его милость махнул лишь махнул рукой.

— Что может быть важней жизни человеческой? И кем бы ни были убиты люди, прежде всего они подданные Его Величества, которые также нуждаются в справедливости, как и те, кто по рождению своему выше.

Полковник Уайт рассыпался в благодарностях, которые были пусть и искренними, но при этом и утомительными.

— Что ж, пусть наши немощные леди получат вожделенный отдых, а мы займемся делами, — встрепенулся мистер Уиллоби. Во взгляде его вспыхнул охотничий азарт, как у чистокровной гончей. Куда только девалась усталость.

— Роберт, твои замечания как всегда возмутительны, — с ласковой укоризной произнесла мисс Оуэн.

— Но ты же мне простишь мне мое поведение, кузина? — лукаво улыбнулся мистер Уиллоби. — А значит, меня простит и мисс Уоррингтон, несмотря на всю ее благопристойность и суровость.

Признаться, я не собиралась прощать этого молодого человека. Напротив, в моей памяти был составлен список всех его прегрешений. И настанет тот день, когда я оглашу его.

— Разумеется, Кэтрин простит тебя, кузен. — ответила за меня мисс Оуэн, — она же просто ангел и не способна таить зла на кого бы то ни было.

Молодые джентльмены с одинаковыми усмешками переглянулись. Ну да, они-то не испытывали таких больших иллюзий на мой счет.

— Разумеется, дорогая, я не могу злиться на вашего кузена, — со вздохом согласилась я с подругой и поднялась из-за стола. — Пойдемте, Эбигэйл, вам лучше подняться наверх и отдохнуть, раз предоставилась такая счастливая возможность.

Лорд Дарроу обернулся и добавил:

— Эбигэйл, в этот раз, думаю, тебе стоит довериться здравомыслию своей подруги и уйти в комнату.

Слово «здравомыслие» мужчина выделил.

Тонкий намек скромной Кэтрин Уоррингтон, чтобы не забывалась.

— Позаботьтесь о моей племяннице как должно, мисс Уоррингтон, — велели мне. Должно быть, так же его милость лорд Николас отдавал приказы своей лошади или собакам.

Пока мы поднимались, Эбигэйл, пусть и была слаба, не переставая ни на мгновения продолжала фантазировать о фэйри. Она, кажется, просто бредила образами призрачных рыцарей, летящих сквозь ночь на лошадях дивной красоты.