— А вот вернусь домой, — мечтал Грибман, подрезая колоду, — куплю на вырученные с продажи вашего барахла домик, размером с почтовый ящик, и займусь сельским хозяйством! Буду самогонку выращивать. Боты резиновые заведу и шляпу с полями… Дама пошла… А ты, Крокин, кино «Титаник» смотрел? С Ди Каприо? Вот у тебя рожа, как у него в последнем кадре, — вроде хотел описаться, да водопроводную систему разморозило. Давай сюда свой галстук, а ты, балбес, налей подполковнику еще стаканчик шерри! — Под шерри Грибов понимал какую-то цветную водку, которую он смешивал с изумительным по цвету ликером. Получалось вкусно и достаточно крепко. — Вот ведь, мать вашу! Первый раз за границей, и сижу с вами, балбесами… На хрена мне, скажем, эти вот ботинки сорокового номера? У меня, слава создателю, с седьмого класса сорок четвертый… И галстук в клеточку… Что я Нинон рассказывать стану? Опять врать придется — ничего, кроме ваших рыл поганых, за последнее время и не увидел. Ну, аэропорт еще и на лимузине прокатился… Швейцария — страна контрастов — сижу тут с вами, с ворьем… — Грибман опрокинул наполненный Галкиным стакан и совсем сник. — На сегодня все. Желающие завтра могут попробовать отыграться… — Собрав со стола и с пола всю одежду, он, слегка покачиваясь, побрел к лестнице, в сторону своей комнаты, насвистывая, нещадно фальшивя, прощальную песнь любимой утонувшего в Атлантике Ди Каприо.

— Ты, сучий хвост! — бросил ему вдогонку Володя. — Брюки-то хоть оставь!

— Ни-ко-гда! — прозвучало в ответ, и источник звука скрылся в проходе.

Берн оказался менее приветливым, чем Амстердам, — несмотря на полное отсутствие ветра, холод сковывал движения Галлахера. Особенно доставалось ногам, вспотевшим за время перелета. В тесных ботинках несчастного ювелира они казались двумя протезами глубокой заморозки. А вот подковки на каблуках действительно пришлись кстати — на редких замерзших лужицах они плотно впивались в ледяную поверхность, оберегая затылок и зад хозяина от незапланированных контактов. Но и кроме ног, у Галлахера было несколько довольно серьезных проблем. Первая состояла в том, что в Берн он попал без снаряжения и оружия. Вторая, не менее серьезная, — Род, разумеется, предполагал, что его таинственный заказчик уже наслышан о его подвигах. И теперь жизнь самого сержанта зависела прежде всего от его собственной изобретательности и осторожности. Но какая жизнь в нищете? Без денег, на которые Род так рассчитывал, он ощущал себя униженным, бессовестно обманутым и обобранным, но по-прежнему верил в собственную удачу. Чтобы вернуть несколько утраченный в собственных глазах авторитет солдата, ему, казалось бы, нужно совсем немного — оружие, время, которое утекало бессмысленно быстро, и транспорт, который доставил бы его туда, где, в этом он не сомневался, спрятан тот волшебный жезл, способный превратить его, Рода Галлахера, в самого счастливого человека на свете. Хотя бы временно.

Оружие. В одиннадцатом часу вечера в Берне приобрести его — фантастическая проблема. Род знал наверняка: все резервисты, прошедшие военную подготовку в вооруженных силах конфедерации, имеют право и хранят свое штатное оружие дома. В том числе и автоматическое. Но у отставного сержанта не было ни времени, ни возможностей обойти с проверкой все жилища уверенных в своей безопасности и нейтралитете швейцарцев — слишком много ненужного шума. Не годится. Тогда?.. Полиция. Просто абсурд — по заведенным порядкам патрульные менее чем парой на дежурство не выходят. Да и пешком они передвигаются крайне редко. Не лезть же в полицейский участок наобум — тут у Галлахера хватало сообразительности. Частные охранные структуры могли оказаться пустышкой — пара наручников, дубинка и счастье, если баллончик с какой-нибудь дезодорированной гадостью… Нужен был объект, определенно нуждающийся в серьезной охране по статусу, но в силу сложившейся традиции охраняемый достаточно формально. И подобным объектом мог стать… консульский отдел любого крупного государства — Британии, Германии, США… США предпочтительней — как заведено, вооруженный полицейский снаружи и пара пехотинцев за оградой. Турок, курдов и прочих неуправляемых борцов друг против друга не так уж много — это не Брюссель с Гаагой, а следовательно, и охраняются подобные учреждения «зацепи нога ногу…».

Такси, желтый, страдающий одышкой «Мерседес», подкатило к ограде консульства ровно в одиннадцать. Фонарь, горевший на крыше, говорил, что автомобиль свободен и готов по желанию седока отправиться хоть на край света. Ну, если и не на край, то до Невшателя он мог бы добраться без труда. Из такси вышел водитель, открыл крышку багажника и не спеша извлек из автомобиля инструмент и запаску.

— Простите, но здесь стоянка запрещена! — обратился к водителю розовощекий крупный малый лет двадцати. Он служил в полиции полтора года и был вполне доволен своей профессией. Увы! Никогда более этого милого, застенчивого в быту паренька не увидят его наставники, так любившие подшучивать над наивным, исполнительным капралом, — жало тридцатисантиметровой отвертки вонзилось в его молодое, здоровое сердце, перечеркнув все перспективы на досрочное присвоение сержантского чина…

Обогнув пару кварталов — еще не было слышно немеющих от собственного визга полицейских автомобилей, — Галлахер оставил такси и спокойно, не привлекая внимания немногочисленных прохожих, завернул в проулок. Там он ознакомился с приобретением — им оказались девятимиллиметровый «Глок-17» с запасным магазином и перочинный нож с невероятным количеством лезвий. Его Род выбросил сразу и без сожаления, посчитав, что тридцати четырех патронов «парабеллум» для воплощения в жизнь первого этапа плана вполне достаточно. Теперь был необходим еще один автомобиль. И на этот раз желательно добытый естественным для законопослушных иностранцев путем. В Берне подобное дается без труда.

— Сквозит… — заметил Галкин, зябко передернув плечами. — А эта сука Грибман оставил нас в исподнем!

— Мне кажется, что у него другая фамилия, — заторможенно произнес Крокин, еле уловимым движением головы указав на что-то, находящееся за спиной Владимира.

— Другая — что? — Галкин, повинуясь неясному предчувствию, развернулся к двери — на пороге стоял высокого роста поджарый мужчина, в правой руке сжимая что-то, отдаленно напоминающее пистолет. — И ни хрена себе… — вяло шевельнул губами Галкин. — Но я надеюсь, что это за вами…

— Это еще бабушка надвое сказала… Может быть, не только… — прошипел Крокин, делая по возможности приветливое лицо. — Простите, вы что-то хотели? — осведомился он на родном для отставного сержанта языке.

Галлахер некоторое время молча стоял посреди холла, пытаясь понять, как ему выбираться из столь затруднительного положения. Он был готов ко всему — к крикам, к активному сопротивлению, но два почти раздетых джентльмена за столиком с колодой карт и несколькими пустыми стаканами — это казалось Роду каким-то противоестественным и странным. И совершенно неопасные, не защищенные в своей наготе мужчины смотрели на него, замершего истуканом, как на случайно забредшего на рождественскую вечеринку для взрослых Санта-Клауса.

— Я, пожалуй, присяду… — буркнул Галлахер и несколько неуклюже прошел через весь зал к столу, поближе к едва тлеющему углями камину. Тем не менее ствол его пистолета следил за возможными мишенями. — Очень холодно. Вы позволите мне присесть поближе к огню?

Его путешествие из Берна в Невшатель было нисколько не обременительным, не считая небольших снежных наносов на подъезде к озеру. Здесь, рядом с автозаправочной станцией, он припарковал свой «Эскорт» и минуты через четыре разговора с местным рабочим выяснил, каким образом он мог бы получить во временное пользование снегоход. Пара подобных игрушек стояла под навесом, и за незначительную плату разговорчивый смуглый паренек согласился уступить один из них, заправив бак по самую горловину. Справившись, в каком отеле незнакомец решил остановиться, заправщик протянул ему карту заправки с номером телефона: