Шрифт:
— А такая, как ты, — это какая? — огрызнулся я. — Божественная стерва? Я не мазохист и не извращенец, чтобы подобным гордиться. Я, знаешь ли, воспитывался в обществе, где проповедуют равноправие и атеизм. Ну, или накрайняк православие. Знаешь, это религия такая, где есть офигенный всепрощающий бог, и магию он, кстати, так же, как и я, ненавидит.
— Атеизм?! — взвыла Ашшарисс, и глаза ее полыхнули яростным изумрудом. — Православие?! А если я вот прямо сейчас тебя прокляну?!
— Открою местный филиал христианской церкви, буду каяться и защиты просить у господа нашего Иисуса Христа, — отрезал я. — Давай, проклинай. На фиг мне твое благословение не сдалось, я православным стану. Вот те крест.
И размашисто перекрестился.
— Да я!..
Дальнейших угроз я слушать не стал и громко запел памятную песню «Ляписа Трубецкого»:
— Я ве-ерю в Иисуса Христа-а, я верю в Гаутаму Будду-у…
— Алекс!
— …я верю в Джа-а, я верю в Джа-а…
— Алексис!
— …и верить бу-уду!
— Алексис, хватит! Пожалуйста!
Прозвучавшее из ее уст «пожалуйста» оказалось настолько неожиданным, что я замолчал. Ашшарисс отрывисто вздохнула. Потом зябко, как самая обычная женщина, поежилась и снова присела рядом. Вид у нее теперь был не разъяренный, а грустный.
— Сволочь ты, Алексис, — констатировала Ашшарисс. — Неблагодарная сволочь. Хуже тебя только один дэйнатар-полукровка, хотя его хоть понять можно — с детства в Полуночном замке воспитывался. А ты-то откуда таким отвратительным характером обзавелся? Ну вот чего я такого тебе сделала?
— Да ничего особенного, — пришлось признать мне. — Извини. Это я просто от неожиданности, наверное. Ну и просто навязчивых не люблю.
— А каких любишь?
— Скромных. Добрых. Беззащитных, — беззастенчиво солгал я.
— Врешь, — сразу определила Шер и снова вздохнула. — Ну и ладно. Времени у нас еще много, успеешь передумать. — А потом, не дав мне возможности опровергнуть, сразу сменила тему: — Ты уверен, что в гнездовье идти хочешь?
— Не уверен. Но выбора-то нет, — я пожал плечами. — Контракт кровью подписан, и его, насколько я понимаю, тут нарушить нельзя.
— Нельзя, — кивнула Ашшарисс. — Обычным людям. Вот только с того момента, как ты надел браслет, твоя кровь принадлежит мне.
— Гхм! — Я поперхнулся и закашлялся.
— Да я не в смысле питания! — фыркнула богиня. — А в том смысле, что могу уничтожить твою кровь на контракте.
— Здорово, — оценил я. Потом посмотрел на спящего Виана и уточнил: — А его?
— Увы. — Ашшарисс развела руками. — Твой друг мне не принадлежит.
— В таком случае не надо, — отказался я от помощи. — Придется идти.
— Он так тебе дорог?
— Просто не привык партнеров подставлять. Западло это, не по понятиям, — объяснил я, а потом задумчиво добавил: — Да и вообще, контракт выгодный, деньги и документы нам не помешают. Так что лучше все же его выполнить. Если, конечно, твои питомцы нас не сожрут.
— Фи, Алекс, — Шер сморщила носик. — У меня на тебя совсем другие планы, так что не волнуйся — не съедят.
— Вот уже легче. За это спасибо, — искренне поблагодарил я. — Кстати, ты Виана усыпила, что ли? Мы тут столько орали, а он до сих пор как бревно.
— Ну, усыпила. И что? — отмахнулась она. — Зато утром проснется бодрым и полным сил.
— Везет. — Я завистливо покосился на партнера и неожиданно сам для себя зевнул.
— Устал? — В голосе Ашшарисс зазвучали сочувственные нотки.
Сейчас она, хоть стреляй, воспринималась мною как обыкновенная девушка.
— Есть немного, — признал я.
— Тогда отдыхай, — милостиво разрешила Шер. Потом встала, потянулась и мурлыкнула: — Как насчет поцелуя на прощание?
— Вот очень прошу, давай без этого, а? — попросил я устало. — Иначе опять поссоримся.
— Пфф. Я все равно знаю, что нравлюсь тебе, — гордо вздернув голову, сказала Ашшарисс и исчезла.
Одно слово — женщина. Пусть и богиня.
Черт побери, мало мне попаданства, магии и эльфийских генов. Я только что реально общался с богиней!
— Апофеоз маразма, — не выдержав, пробормотал я вслух. — Дурка по мне плачет. И самое обидное, блин, даже выпить нечего.
Резко выдохнув, я мысленно плюнул на все и свалился на лежанку. Завтра ожидался сложный день, и необходимо было как следует выспаться. В конце концов, это только Виану божественным вмешательством гарантировали утреннюю бодрость. А мне предстояло достичь этого самостоятельно.
Глава 8
Утро началось с тряски и уже поднадоевшего виановского крика в ухо: