Он посмотрел на меня с облегчением и самым смиренным видом. Питера и Рэйчел, судя по их мыслям, переполняли гордость и счастье за сына и невестку.

Я обернулась к Калебу. Его руки скользнули к моей талии, и я потянула их вниз, чтобы он опустил голову, а я прижалась к ней щекой.

– Рядом, а не у моих ног, запомнил? Всегда. Всякий раз, когда я показываю видение, всякий раз, как мне приходится говорить с сородичами, даже каждый раз, как я дышу, ты нужен мне вот тут. О’кей?

Он кивнул.

– Я понимаю. Я с тобой всегда и повсюду.

– Хорошо.

Я улыбнулась ему и тут увидела голубые ленты энергии. На этот раз они были немного другими, чем во время моего первого видения. Ленты кругами плавали и танцевали в воздухе. Я услышала, как Джен и Рэйчел ахнули от изумления. Питер и Калеб уже видели это раньше и не удивились. Я сосредоточилась на папе: хотела удостовериться, что ему не стало плохо. Он вспоминал фокус, который когда-то видел в цирке, где иллюзионист пропускал через его руку ленты. Я поняла, что он воспринимает все спокойно.

Я начала воспроизводить видение, которое случилось у меня в библиотеке, и все наблюдали его в туманной дымке, высветившейся над нашими головами.

Я показала им алчность нашего рода, гордыню, проникающую во все поры, невежество, сводящее на нет весь наш потенциал, самодовольство наших вождей и, наконец, искупление, которое мы можем получить. Я показала им тетрадь, показала, как мне явились слова и какой вкус они вызывали, когда я смотрела на фотографии, показала, как помогла пареньку из кафе-мороженого.

Я не удержалась от улыбки, когда перед глазами проплыли эпизоды видения, как мы с Калебом сражаемся бок о бок, а потом предстаем пожилыми, седовласыми. И, наконец, мой нареченный говорит, что все равно любит меня.

Калеб со счастливым видом притянул меня к себе и засмеялся мне прямо в ухо:

– Там, на каменных скрижалях, в твоем собственном видении начертано, что мы будем вместе до конца.

– Я верила всегда. Просто не хотела видеть то, что маячило прямо перед носом. Теперь я это знаю и не сомневаюсь. И я люблю тебя больше, чем возможно кого-нибудь любить.

Я улыбнулась, а он посмотрел на меня с неподдельным восхищением. Дотронулся до моей щеки и откинул назад волосы, как сделал тогда, в день нашего знакомства.

Он весь светился любовью. Кажется, впервые мы оба были полностью уверены друг в друге. Что бы ни уготовила нам судьба, мы пройдем через это вместе.

Калеб нежно поцеловал меня, и от его прикосновений по моему телу растеклось тепло. Я слышала мысли других, видевших, как вокруг нас вьются потоки энергии. Они испытывали настоящее счастье и радовались вместе с нами. Даже мой отец пребывал в совершенном восторге.

Я чуть отстранилась, и мы с Калебом повернулись к нашей семье. Я знала, что у Питера есть вопросы, как и у всех остальных. Рэйчел плакала от умиления – она видела, как ее сын любит свою запечатленную. А то, что я Провидица, было еще одним, особенным даром.

Я смотрела на Питера и ждала. Он должен понять: наш клан избран для этой миссии не случайно. И от нас зависит, будет ли миссия выполнена.

– Я, признаться, немного шокирован, – произнес Питер. – Все эти жуткие вещи, которые ты нам показала, эти ужасы, совершенные нашими предками… Теперь понятно, почему у нас отняли способности. Но почему нашу семью выбрали лучом разума? Почему именно сейчас? Почему именно мы? Мы же были запечатлены точно так же, как и остальные.

Минут двадцать мы сидели за обеденным столом и обсуждали все, что увидели. Я с минуты на минуту ожидала появления Кайла с Бишем и думала, надолго ли приехали родственники. Биш и так уже что-то подозревал. Я попробовала завести об этом разговор, но Питер ни о чем, кроме видения, и слышать не хотел.

– Видения имели очевидную цель. Не знаю, чего я ожидал, но точно не этого, – продолжил он. – Мэгги, что ты делала, когда у тебя возникло видение?

– Я сидела в библиотеке, смотрела фотографии и книги. Наткнулась на тетрадь дедушки Рэя и, когда открыла ее, увидела его фото с бабушкой в день его рождения. Тот день, когда она еще получила татуировку. – Сидя на коленях у Калеба, я с легкой завистью потрогала его запястье. Он сплел свои пальцы с моими. – Затем я открыла книгу и прочитала ее до конца. Тогда и возникло видение.

– А что за татуировка? – поинтересовался папа.

Пока Питер объяснял ему, я воспользовалась передышкой и мысленно поговорила с Калебом:

– Что нам делать с Бишем и Джен?

– Понятия не имею. – Он вздохнул и почесал подбородок. – Не уверен, что нам вообще следует что-то делать. Может, лучше оставить все как есть? Джен никогда не проговорится.

– М-да. Знаю. Но мне не хотелось бы, чтобы они сблизились еще больше. У них ведь нет никакой перспективы. Знаешь, Биш и без того хлебнул в жизни горя.