– Время – десять часов утра, Петя, – Ольга чеканила каждое слово. – А ты уже распиваешь спиртные напитки. По-твоему, это соответствует нашим представлениям о новой жизни?

– Кент приехал, и мы так давно не виделись... Я решил...

– Ты не собираешься на работу?

Кент демонстративно откашлялся.

– Вы меня извините, – сказал он, завладев взглядами обоих молодых людей. – Но я, пожалуй, пойду. А вы поворкуйте наедине.

Он похлопал Пита по плечу и вышел из кухни.

– Ты против настойки ничего не имеешь? – Сандаев предложил гостю сесть.

– Оп! Коньяк. Французский, – Метбурзинов поставил на стол бутылку «Хайна» в картонной коробке.

– Выдержка двадцать пять лет!.. Шикарный! – Сандаев рассмотрел упаковку. – Я так понимаю, ты не просто так пришел. Дело, говоришь, обсудить хотел?

– Да, – Артур покрутил на пальце брелок с ключами от «Альфа Ромео». – Наклевывается у меня вариант один денежный, Евген.

– Когда деньги идут, это хорошо.

Сандаев открыл коробку и вынул из нее бутылку.

– Сначала накатим, – Метбурзинов следил за ловкими движениями Евгения.

– Не обидишься, если я тебя не поддержу? У меня настойка на орехах, – произнес Сандаев, открывая бутылку.

– Как знаешь. Привычка – вторая натура? Да?

– Да, – Евгений налил коньяк и поставил рюмку перед гостем. Вторую наполнил ореховой настойкой из графина.

– Ну, за дело! Не чокаясь, – Метбурзинов вдохнул аромат «Хайна», а затем сделал несколько маленьких неторопливых глотков. – Только давай договоримся, Евген. Разговор строго между нами...

– Ну, разумеется.

Запах лимона, которым Сандаев закусил настойку, живо распространился по комнате.

– Кореша на меня старые вышли, – начал Метбурзинов. – На зоне вместе отбывали. Короче, хорошо в карты играют. Их даже хозяин на зоне к себе звал играть. Таких во всей России человек двадцать пять найдется. Не больше.

– Первоклассных игроков действительно мало, – Сандаев придвинул к себе пепельницу. – Карты – это большое искусство.

– Вот и я о том же, – Метбурзинов вновь пригубил коньяк. – Парни откуда-то узнали, что я на Мелихова работаю. Сведи, типа, говорят, с его казиношниками. Мы, мол, в долгу не останемся. Деньгами не обидим. Я говорю, ладно. Перетру этот вопрос с одним человечком. Тебя имею в виду. Пацаны, в общем, серьезные, сразу скажу. Ну, я и подумал, на кой хрен нам Мелихов? Мы с этого дела с тобой такие сливки снять можем! Ты только представь, а?

Сандаев потянулся за сигаретами. За последнее время он привык рассчитывать на деньги, которые ему приносили каталы Платона. Внезапное исчезновение его людей было для Евгения весьма некстати. Если парни Метбурзинова действительно настолько хороши, почему бы ему не воспользоваться ситуацией? Сандаев давно искал возможность увеличить куш от «левых» заработков в казино. Платон был его первым удачным проектом. Второй случай подворачивался так же неожиданно. На этот раз в лице Метбурзинова.

Сандаев неспешно вытащил из пачки сигарету.

– Ну, и что ты скажешь? Сможешь организовать им работу у себя в казино? – Метбурзинов осушил рюмку. Поставил ее перед собой на стол. – Само собой разумеется, даром работать никого не просят. Все оплачивается. Хорошо оплачивается.

– Артур, дорогой, – Сандаев говорил медленно, тщательно подбирая слова. Несмотря на то что предложение Метбурзинова его заинтересовало, Евгений старался не подавать виду. – У меня сложилось впечатление, что у тебя несколько неверное представление о моей роли в казино... – Евгений размял пальцами кончик сигареты. – Ты понимаешь, Артур, я ведь всего лишь управляющий. А кто есть управляющий? Это – человек подневольный, Артур. Казино все равно принадлежит Мелихову.

Евгений глубоко затянулся.

– А что Мелихов? – Артур поставил рюмку на стол. – Крупье кто на работу берет? Ты? Ты! В бухгалтерию ты вхож? Вхож. А у Мелихова своих дел по горло. Зачем ему забивать голову лишними заботами? Он и знать-то ничего не будет. Для него это – копейки. От него не убудет, Евген. Мелихов и не заметит ничего. Понимаешь?.. Да, ты всю жизнь свою на кого-то батрачил. Не разгибаясь.

Метбурзинов замолчал. Перегнуть палку, задев самолюбие Сандаева, он не хотел. Это значительно осложнило бы переговорный процесс. Он потянулся за бутылкой «Хайна».

– Я налью тебе? Попробуй. Настоящий. Французский. Заказывал приятелю. В Марсель.

– Нет, Артур, я привык, – Сандаев покачал головой. – Куда нам, старикам, до вас.

– Обидишь, если не выпьешь, – Метбурзинов твердо взглянул на Сандаева, а затем осмотрелся вокруг. Встал и с бутылкой в руках подошел к серванту. – Зуб даю, парни не проколются, Евген. Говорю тебе, ребята – золотые руки.

– Ты что, настолько уверен в них? – Сандаев положил сигарету на край пепельницы.

– Женя! Обижаешь!