Атмосфера в трапезной оставалась по-прежнему далеко не дружеской, но копья стояли у стен, а мечи мирно покоились в ножнах. Ши заглянул в котел — растертая в порошок кора практически полностью растворилась. Схватив свою чашу, он зачерпнул малость.

Ого! Вкус у зелья оказался просто-таки отвратный, но в желудок приятно покатилась теплая волна. Через несколько минут тяжесть в животе поутихла, а голова стала ясной как никогда.

Он протянул чашу княгине.

— Настой, ваше высочество.

Все головы опять повернулись к ней. Размышляла она ровно секунду.

— Дайте ему своего настоя, — распорядилась она. — Но если с ним что-нибудь приключится, будете оба вы высечены, и глаза вам выжгут каленым железом, прежде чем головы вы потеряете!

Она взмахнула рукой, и Михаил Сергеевич бросился поднимать князя. Ши с облегчением обнаружил, что тот не потерял сознание, а просто крепко спит. Он поднес чашу к губам Игоря — князь машинально отхлебнул. Когда чаша опустела, он открыл глаза.

— Га-а! — было его первым словом; вторым же словом было: — Воды!

Воду поспешно принесли, а руки, сжавшиеся на рукоятях мечей, немного ослабили свою хватку, хотя и остались на месте. Игорь осушил целый кувшин и добрую половину другого, после чего огляделся, трезвый как стеклышко.

Руки убрались с рукоятей. Княгиня выпучила глаза.

— Вы настой приготовили? — обратился Игорь к психологам.

— Мы, ваше высочество.

— Ну и вкус — ровно протухшее молоко кобылье! У вас, богатырей, видать, желудки луженые! — Он широко улыбнулся. — У меня так желудок просто княжеский, а не богатырский, но все же обязан я вам теперь встречным благодеянием. Просите, чего только пожелаете!

— Вот жену бы мою спасти! — быстро выпалил Чалмерс, пока княгиня не успела прийти в себя и вмешаться в ситуацию.

Игорь немедля повторил уже раз произнесенный по пьянке обет — не столь громогласно, но куда более торжественно и витиевато. Когда он закончил, все присутствующие разразились приветственными криками.

Протрезвев, князь принялся, в свою очередь, приводить в порядок подчиненных. Трое или четверо ратников, пошатываясь, подошли к столу и окунули свои чаши в котел. Вскоре путешественники начали ловить на себе уважительные, чуть ли не благоговейные взоры.

Княгиня Ефросинья учтиво поклонилась им, а затем повернулась к князю:

— Пойдем-ка спать, господин мой. Утро вечера мудреней, да и деяний предстоит тебе немало.

Игорь протянул ей руку.

— Это уж как пить дать, любезная женушка! — отозвался он, даже не пытаясь скрыть плотоядного взгляда, и вместе с ней удалился.

Два дня спустя Гарольд Ши и Рид Чалмерс уже скакали с отрядом князя Игоря на Дон, к востоку. Денек для верховой прогулки был самый подходящий — небо ясное, не слишком жарко, не слишком холодно. И на узких лесных тропках, и на тропах пошире, достойных именоваться настоящими дорогами, и на обширных лугах, которые им то и дело приходилось пересекать, — везде земля была тверда под копытами коней.

— Вовремя пустились мы в путь, — заметил Олег Николаевич. — Еще месяц, самое большее два, и тут в грязи потонешь!

Ши в ответ перефразировал известное описание болота:

— Ехать жидко, плыть густо!

Олег Николаевич ухмыльнулся.

Широкое седло с высокими луками оказалось вполне удобным, и Ши был только рад очутиться в измерении, где уже успели изобрести стремена. С оружием у русских тоже было все в порядке: для ближнего боя — пики или мечи, для больших расстояний — трехфутовые луки. У многих были также и алебарды — Ши больше рассчитывал увидеть булавы и дубины.

На всех были доспехи того или иного рода — или кольчужные, или из металлических дисков, пришитых к кожаной подкладке, или из переплетенных между собой кожаных и металлических полосок. Шлемы были железные, остроконечные, которые оставляли открытым лицо, с кольчужными воротниками, прикрывающими горло и затылок. Дополненное щитами, похожими на воздушных змеев, их вооружение, казалось, только что сошло с какого-то средневекового гобелена — не считая разве того, что никакой уважающий себя норманнский рыцарь в жизни не взял бы в руки лук со стрелами. У русских были весьма схожие представления о воинской чести и достоинстве, но это ничуть не мешало им во всеоружии встречать конных лучников и платить им той же монетой.