– Ба! Да наш птенчик проснулся.

Он даже не сразу сообразил, что эта фраза относится именно к нему. Стараясь не замечать боли, Владислав повернулся на голос. В двух шагах от него стоял, улыбаясь во всю рожу, молодой парень.

– Ну вот теперь ты нам и расскажешь, фраерок, как такой авторитетной наколкой разжился!

Варяг поднял руку к губам и снова почувствовал сильнейшую боль. Только сейчас он обратил внимание на то, что сидит у самых дверей. Не замечая ехидного тона, он медленно пошевелил рукой и, ни к кому конкретно не обращаясь, спросил:

– Где моя рубашка?

Виталька Гроб сделал шаг вперед и спаясничал:

– Да ты никак ли замерз, бедненький? А мы ведь, представь, из твоей рубахи хорошие «дрова» заготовили. Чифирчику, знаешь ли, захотелось. Спасибо не говорю, ты ведь нам сам предложил. Верно, братки?

– По какому праву наколку с ангелочками нарисовал? – сурово поинтересовался Федька Лупатый.

Варяг молчал.

– Ты что, настолько крутой, что и отвечать не хочешь? – переспросил Лупатый. – А мы ведь люди серьезные и не все время ласковые. Мы ведь и строго спросить можем. Если в молчанку будешь играть, так тебя быстро в петушиную стаю определим! Слышь, ты, гнида?

Варяг изо всех сил прижал пальцы правой руки друг к другу и коротким резким выпадом выстрелил прямой ладонью вперед – в кадык Феди Лупатого. Тот, даже не успев среагировать, охнул, чавкнул глоткой и, закатив глаза, завалился на спину. Удар был настолько силен и точен, что у Феди перешибло дыхание, тело забилось в судорогах. В камере воцарилась гробовая тишина. А Варяг, тяжело передохнув, тихо спросил:

– Кто еще хочет узнать, по какому праву у меня на груди наколка с ангелами? Я вижу, вы тут целое толковище устроили, но если вам это не известно, то поясняю, что с воров может спрашивать только сходняк, а не разномастная шантрапа.

Теперь это был совсем другой человек, и, несмотря на измученный, болезненный вид, он сейчас совсем не походил на бесформенную груду мяса, каким казался еще полчаса назад. Все в камере почувствовали, какой огромной силой и опасностью повеяло от незнакомца. Сейчас уже никто не сомневался, что этот парень скорее умрет, чем даст себя унизить; даже если у него отнимутся руки и ноги, он одними зубами сумеет защитить себя.

Федя Лупатый был мертв. Его открытые глаза удивленно взирали в потолок.

– Непочтителен был покойник к ворам, а это всегда чревато неприятностями, – тяжело, сквозь зубы процедил Варяг. – Споткнулся парень да по своей неловкости напоролся горлом на край шконки. Такое бывает... Верно, пацаны?!

Шок от случившегося у зеков понемногу сменился почтением и страхом: быстрое перерождение жалкой безобидной гусеницы в смертельно опасного скорпиона произвело на обитателей хаты неизгладимое впечатление.

– Кто здесь за пахана? – едва слышно спросил незнакомец.

Говорить ему было очень трудно, он едва держался на ногах, но у присутствующих возникало ощущение, что его голос звучит как могучий колокольный звон, как гром среди ясного неба и что именно этот парень призван здесь утверждать неписаные законы и требовать их неукоснительного соблюдения.

– Я, – невесело отозвался Веселый.

Голос пахана прозвучал виновато: он без труда распознал в новеньком сильную масть.

– Я – за вора. Погоняло Варяг. Может, слыхал?

Веселый так и поперхнулся. Он кашлял долго, сотрясаясь всем телом.

– Как же не слыхать! – голос бывшего пахана дребезжал, а зубы стучали от страха.

– Так что же, пахан, случилось с моей рубашкой?

– Да, понимаешь, Варяг, тут у нас маленькое недоразуменьице вышло, – залепетал Веселый.

Превозмогая боль, Варяг встал с пола, с трудом распрямился и направился в дальний угол камеры, где обычно было место Веселого.

– Держать вора у дверей, когда он находится в беспамятстве, это, по-твоему, недоразумение? – спокойным голосом отреагировал Варяг.

– Варяг, да понимаешь, как все это вышло... А потом, кто знал?

– На то ты и пахан хаты, чтобы знать! Ты поставлен, чтобы следить за порядком, а вместо этого посеял беспредел...

– Варяг, пойми...

– ...Ты воспользовался моей беспомощностью, чтобы унизить вора. А вместе со мной ты унизил все воровское сообщество. Ты – не жилец! – Варяг, тяжело дыша, обливаясь потом, стоял на ногах из последних сил. Его сознание снова начинало мутиться. Но он видел, что сокамерники уже определились в своих симпатиях. – Видно, пахан, твоя судьба умереть в этой камере... случайно свалившись со шконки. Впрочем, я могу дать тебе шанс выжить. Если, конечно, пожелаешь.