Не только командующие армиями находились под постоянным психологическим прессингом. Давление испытывал и генерал-полковник Конев. Вечером 31 января он получил директиву, подписанную Сталиным и Маршалом Советского Союза Шапошниковым. В ней говорилось:

«Неповоротливость и халатность 29-й, а отчасти уже и 30-й армий в деле ликвидации этого противника и попустительство этому со стороны командования Калининского фронта являются позором для нас.

Ставка Верховного Главнокомандования приказывает:

1. Командующему Калининским фронтом немедленно выехать на место и лично руководить делом ликвидации прорыва.

2. Для выполнения указанной задачи привлечь 30-ю армию для удара с севера и не менее трех дивизий 29-й армии для встречного удара с юга.

3. Ликвидацию прорыва закончить не позднее 3 февраля и к этому же сроку восстановить общий фронт 39-й и 29-й армий с войсками 30-й армии, открыть для них пути подвоза и организовать нормальное снабжение по грунту»{215}.

Однако все попытки выполнить эту директиву к успеху не привели. Противник активными действиями отбросил на север 11-й кавалерийский корпус, отрезал его вместе с 29-й и 39-й армиями от основных сил Калининского фронта, а также сорвал наступление на Вязьму ударной группы 33-й армии и группы войск генерал-майора Белова Западного фронта. В последующем, развивая успех, противник 5 февраля замкнул кольцо вокруг 29-й армии. Она более двух недель сражалась в окружение, из которого вышло лишь около 3,5 тыс. человек. Ликвидировав бреши под Юхновом и Ржевом, командующий группой армий «Центр» сумел восстановить сплошную линию фронта.

12 февраля Главное командование Сухопутных войск вермахта издало директиву, которая подводила итог сражениям на Восточном фронте{216}. В директиве отмечалось:

«Зимние оборонительные бои на Востоке уже перешли, по-видимому, свою высшую точку. Благодаря непревзойденным усилиям и твердой воле войск вражеский штурм остановлен. Цель русского командования — смять наш фронт в ходе зимнего наступления и уничтожить наши боевые средства — не будет достигнута. Действия наших войск в ходе зимней битвы на Востоке войдут в историю войн как великий солдатский подвиг. В ближайшие недели до начала таяния снегов речь пойдет о том, чтобы окончательно укрепить фронт, а на отдельных участках и улучшить его, уничтожить прорвавшиеся через фронт вражеские части, численность и боеспособность которых в результате ухудшающегося материального и технического обеспечения должна постепенно падать. Командование должно использовать любую возможность, чтобы навязать противнику свою тактику. Одновременно следует принять все меры к тому, чтобы переждать распутицу, которая наступит после русской зимы…»

Для достижения этой цели группе армий «Центр» предстояло «создать между районом Волхов и районом Юхнов постоянную позицию, а в остальном удержать существующий фронт». Одновременно намечалось силами 23-го армейского корпуса овладеть Осташковом, чтобы во взаимодействии с группой армий «Север» перерезать тыловые коммуникации 3-й и 4-й ударных армий и сковать их в этом районе.

Противник, стремясь претворить в жизнь этот план, принимал меры к тому, чтобы деблокировать велижскую группировку своих войск и одновременно силами сурож-витебской и духовщинской группировок выйти на тыловые пути демидовской группировки Калининского фронта, чтобы отсечь ее от главных сил фронта. Для срыва этого замысла генерал армии Жуков, назначенный 1 февраля главнокомандующим Западным стратегическим направлением, потребовал 14 февраля от генерал-полковника Конева принять меры «к быстрейшему разгрому сурож-витебской группировки противника, очищению от противника дорог Демидов — Велиж и Демидов — Селезни». В сторону Духовщины предписывалось выставить сильные заслоны на рубеже Шитово, Слобода, Исаково и вести разведку{217}. В свою очередь, Сталин 16 февраля приказал генералу армии Жукову разгромить ржевско-вяземско-юхновскую и болховско-жиздринско-брянскую группировки противника, выйти к 5 марта на старый оборонительный рубеж, где закрепиться{218}.

Несмотря на принятые меры, все эти планы так и остались на бумаге. Генерал армии Жуков в своем докладе Сталину от 27 марта назвал ряд причин, не позволивших выполнить поставленные задачи. К ним относились: упорное сопротивление противника, опиравшегося на хорошо оборудованную в инженерном отношении оборону; недостаток снарядов; несвоевременное прибытие пополнения для укомплектования дивизий. В докладе содержалась просьба продлить срок выполнения приказа до 3 апреля{219}.

Как же развивались дальнейшие события? К началу апреля войска 3-й и 4-й ударных армий глубоко вклинились в юго-западном направлении в оборону противника, создав угрозу выхода в тыл его восточного фронта. Но действия войск Калининского и Северо-Западного фронтов не были как следует скоординированы. В результате на правом фланге 3-й и 4-й ударных армий образовался разрыв с соединениями Северо-Западного фронта, а над их тылами нависала демянская группировка противника. Кроме того, на левом фланге 4-й ударной армии существовал разрыв с ржевской группой войск Калининского фронта, а между 3-й и 4-й ударными армиями — разрыв до 50 км по фронту. Обе армии были настолько ослаблены предшествующими боями, что это вынудило генерал-полковника Конева 8 апреля направить главнокомандующему войсками Западного направления донесение № 00259/оп, в котором говорилось:

«Создавшиеся условия не дают возможности 3-й и 4-й ударным армиям продолжать решительно развивать дальнейшее наступление без соответствующих мероприятий по доукомплектованию дивизий и сосредоточению на этом направлении дополнительно новых, не менее двух армий.

Считаю, что в целях закрепления выгодного положения 3-й и 4-й ударных армий, экономии сил и создания резервов необходимо для армий оставить ограниченные активные задачи по ликвидации холмской и велижской групп противника и занятию этих городов, а на остальном фронте армиям перейти к обороне на достигнутых ими рубежах. Дальнейший переход в наступление будет зависеть от сроков прибытия пополнения и сосредоточения новых армий»{220}.