Шрифт:
– Да, миссис Оутис, – коротко отвечал этот человек.
– Я чувствую себя ребенком, – признался Джеймс.
– Ты и есть ребенок, – сказала Глорис и поцеловала мужа в лоб. – Хорошо, что тебя будут сопровождать врачи.
Джеймс ничего не ответил. Автомобиль миновал шлагбаум и направился к терминалу, где проходили регистрацию пассажиры частных рейсов.
– Тебе не придется проходить таможенный контроль? – спросила Глорис, вытерла уголки глаз и прижалась к мужу.
– Нет. Там есть пункт службы безопасности, это намного быстрее, – рассеянно ответил Джеймс.
Мыслями он был уже в далекой России, где ему через день-два сделают пересадку сердца.
– Я прочту за тебя молитву, Джеймс.
Мистер Оутис искоса взглянул на супругу и заявил:
– Глорис, ты же знаешь, что я атеист. Просто поменьше болтай о том, что знаешь. Тогда все будет в порядке. Я вернусь, обещаю.
У дверей терминала стояли и о чем-то разговаривали двое мужчин. Увидев подъезжающий автомобиль, они замолчали.
Громко сопя, Джеймс принялся вылезать из машины. Телохранитель Том молча встал рядом. Глорис тоже вышла наружу.
– Долгие проводы – лишние слезы, – буркнул Джеймс, обнимая жену. – Я позвоню тебе, как только у меня появится такая возможность.
– Я люблю тебя, – прошептала женщина.
– И я тебя люблю. Все, пока. Езжай домой, милая.
Джеймс отстранил ухоженные руки жены и, не оборачиваясь, заковылял к докторам. Вскоре все трое скрылись в терминале.
Глорис долго смотрела вслед мужу, потом мысленно пожелала ему удачи, вытерла слезы и села в машину:
– Поехали, – сказала она водителю.
Задержание
Шел второй час ночи, но Юрий Соломин без проблем прошел в больницу, чему немало способствовало его служебное удостоверение. Поднимаясь по ступенькам на третий этаж, он почему-то подумал о том, что в последний раз был в больнице года три назад, когда на даче во время рубки дров случайно рассек топором палец. Юрий тогда до последнего противился, уверял жену, что на нем все заживает как на собаке, но она была непреклонна.
«Не хотелось бы мне застрять тут надолго», – подумал мужчина, бесшумно поднимаясь по лестнице.
Он терпеть не мог лечебные учреждения. Запах лекарств, казалось, намертво въелся в стены и потолки больницы.
«Если подозрения Артема не подтвердятся, то рыбалкой он от меня не отделается», – решил Соломин.
Павлов позвонил ему буквально час назад. По его словам, человек, доставленный сегодня в эту больницу, подвергался серьезной опасности. Адвокат не надеялся на охрану, приставленную полицией.
«Юра, я по гроб жизни буду тебе должен, но этому мужику нужен нормальный телохранитель. Сердцем чую, наших доблестных полицейских тут недостаточно», – сказал тогда Павлов.
Судьба распорядилась так, что Соломин жил в пяти минутах ходьбы от вышеуказанной больницы. Поэтому он долго не раздумывал. Юрий не сообщил Артему, что сам отправился на ночное дежурство. Вполне возможно, что его присутствие окажется излишней мерой предосторожности, но никто наперед не знает, как на самом деле будет развиваться ситуация.
Вскоре он оказался на нужном этаже и направился к реанимационному отделению. Соломин сразу увидел полицейского, дремавшего на скамейке у двери, ведущей в отделение. Автомат свесился вниз, ствол касался пола, и Юрий скривил губы. Охранник, твою дивизию!
Он подошел вплотную к старшине и подумал, что в позе полицейского было что-то ненормальное. Так люди не спят. Соломин толкнул его в плечо и ничуть не удивился, когда тот мешком свалился на пол. Юрий присел над полицейским, нащупал пульс на шее. Старшина был жив. На его шее виднелось крохотное пятнышко подсыхающей крови.
Укол. Сомнений в этом у Соломина не было.
Юрий подумал о пистолете, спрятанном под легкой курткой. Реанимационное отделение было закрыто, но он увидел кнопку вызова. Лоб Соломина покрылся испариной. Неужели он опоздал? Или нежданный гость еще там, внутри?
Он шагнул к двери, и в эту же секунду она распахнулась. Перед ним стоял врач. Судя по всему, он не ожидал увидеть тут посторонних, поэтому слегка отпрянул назад. При этом в его глазах промелькнуло нечто такое, на что простой обыватель вряд ли обратил бы внимание, но Соломин в силу своей профессии просто не мог этого не заметить. Это была тревога человека, которого застали врасплох за неблаговидным занятием.
– Кто вы? – резко спросил доктор. – Посторонние сюда не допускаются!
Он попытался пройти, но Соломин преградил ему путь, посмотрел в глаза и произнес: