Шрифт:
Как-то раз, вспомнив о героической марионетке, Гил решил проверить практическую целесообразность подвига Руделя. Он выбрал башню, принадлежавшую лорду Уолдо, владетелю Флоуэна, [4] и стал забираться на нее по диагональным укосинам — до первой перекладины, до второй, до третьей, до четвертой — дальше — выше — на тридцать метров, на шестьдесят, на сто... Гил остановился, крепко схватившись за укосину, ибо высота становилась поистине устрашающей.
Некоторое время он сидел на перекладине и смотрел на панораму старого города. С башни открывался великолепный, хотя и меланхолический в своей неподвижности вид: развалины подсвечивались оттеняющими мельчайшие детали наклонными, пыльно-золотистыми лучами солнца. Гил присмотрелся к лабиринту улиц Ходжа, пытаясь отыскать Ондл-сквер... Снизу послышался грубый окрик. Гил опустил голову: у подножия башни стоял человек в кофейного цвета брюках и черном кителе с широкими фалдами — агент вашмонтского Собеса.
4
Титулы лордов зависели от того, к каким доменам общественных служб причислялись феоды, составлявшие основную часть их активов. Общественные службы на языке того времени подразделялись на следующие домены: Спэй (связь), Шалюз (энергоснабжение), Флоуэн (водоснабжение), Обертренд (перевозки), Унтерлайн (канализация) и Буамарк (торговля).
Гил спустился на землю и получил строгий выговор. Пришлось назвать имя и адрес.
На следующий день, рано утром, к Амианте зашел агент брюбенского Собеса Эльфред Кобол — Гил приготовился к крупным неприятностям. Неужели его увезут на реабилитацию? Но Эльфред ни словом не упомянул о проделках Гила на вашмонтской башне, ограничившись ворчливым советом быть построже с шалопаем. Амианте выслушал агента с вежливым безразличием.
Эльфред Кобол, пузатый коренастый человек с опухшей физиономией, шишковатым носом и маленькими серыми глазками, говоривший отрывисто и деловито, пользовался репутацией строгого служащего, никому не делавшего поблажек. Тем не менее, у него был немалый опыт, и он предпочитал не истолковывать Кодекс буквально. К большинству иждивенцев Эльфред относился с прохладной фамильярностью, но в присутствии Амианте Тарвока вел себя осторожно и внимательно, как если бы считал поведение Амианте непредсказуемым.
Не успел удалиться Эльфред Кобол, как явился Энг Сеш, старый придирчивый районный делегат гильдии резчиков по дереву — провести инспекцию мастерской и убедиться в том, что Амианте соблюдает уставные правила, применяя исключительно предусмотренные инструменты и разрешенные методы без использования механических приспособлений, шаблонов, автоматизированных процессов или средств серийного производства. Сеш оставался в доме больше часа, поочередно изучая каждый инструмент. В конце концов Амианте поинтересовался слегка насмешливым тоном: «Что вы надеетесь найти?»
«Ничего особенного, иж [5] Амианте, ничего особенного. Смотрю, не попадется ли отпечаток струбцины или что-нибудь такое. Должен сказать, что в последнее время ваши работы отличаются необычным единообразием отделки».
«Вы предпочли бы, чтобы я сдавал недоделанный товар?» — спросил Амианте.
Если в вопросе скрывалась ирония, делегат ее не заметил: «Это противоречило бы уставу. Что ж, очень хорошо — вам известны ограничения».
Амианте вернулся к работе, делегат покинул мастерскую. По тому, как опустились плечи отца и с какой яростью он атаковал стамеску киянкой, Гил понял, что посетители довели Амианте до белого каления. В конце концов Амианте бросил инструменты, подошел к двери и выглянул наружу. Убедившись в том, что на площади никого нет, он вернулся к верстаку: «Ты понимаешь, на что намекал делегат?»
5
Иж: сокращение формального почтительного обращения «иждивенец».
«Он считает, что ты его надуваешь».
«Что-то в этом роде. А ты знаешь, почему он так беспокоится?»
«Нет». Стараясь поддержать отца, Гил добавил: «По-моему, ему просто делать нечего».
«Ну... не совсем так. В Фортиноне мы все останемся без последнего куска хлеба, если наши товары не будут продаваться — причем мы гарантируем, что вся местная продукция изготовляется вручную. Тиражирование, формование, опрессовка — все это запрещено. Ни одно изделие не должно быть копией другого, и делегаты гильдии строго следят за соблюдением этого правила».
«А лорды? — спросил Гил. — Они в какой гильдии? Что они производят?»
Амианте поморщился, как от боли, но тут же усмехнулся: «Мы с ними разной крови. Лорды не вступают в гильдии».
«Как же они зарабатывают талоны?» — не отставал Гил.
«Очень просто, — ответил Амианте. — Когда-то, давным-давно, Фортинон опустошила жестокая многолетняя война. Весь Амброй лежал в развалинах. Приехали исправители. Они потратили огромное количество талонов на восстановление города — это называется вложением капитала. Они раскопали и починили трубопроводы системы водоснабжения. Они построили магистрали Обертренда. И так далее. А теперь мы платим за использование этих сооружений».
«Гмм... — почесал в затылке Гил. — Я думал, мы получаем воду, энергию и все такое бесплатно, от Собеса».
«Ничто не делается бесплатно, — возразил Амианте. — Даже если человек крадет, рано или поздно ему приходится платить, так или иначе. Так устроен этот мир. Лордам причитается часть наших доходов — точнее говоря, налог в размере одного и восемнадцати сотых процента».
Гил задумался: «А это много?»
«Надо полагать, достаточно, — сухо отозвался Амианте. — В Фортиноне три миллиона иждивенцев и примерно двести лордов — шестьсот, если считать барынь и барчуков...» Амианте выпятил нижнюю губу и принялся теребить ее пальцем: «Любопытный получается расклад... На каждого лорда и барчука приходятся пять тысяч иждивенцев. Каждый иждивенец отдает один и восемнадцать сотых... для круглого счета, скажем, один процент. Значит, каждый лорд пользуется доходом пятидесяти иждивенцев». По-видимому, результаты расчета привели Амианте в некоторое замешательство: «Хотел бы я знать, на что они тратят такую уйму денег? Даже при самом роскошном образе жизни... Что ж, в конце концов это не наше дело. Я плачу налоги — и ладно. Хотя, действительно, тут что-то не сходится... Никакие новые проекты они не финансируют. Благотворительностью тоже не занимаются. В свое время, будучи корреспондентом, я мог бы навести справки, но так и не удосужился...»
«Ты был корреспондентом? — Гил услышал новое слово. — Что это значит?»
«Ничего особенного. Когда-то в молодости я занимал такую должность. Дела давно минувших дней. Что было, то прошло».
«А лордом ты не был?»
Амианте рассмеялся: «Нет, конечно! Разве я похож на лорда?»
Гил подверг внешность отца критическому рассмотрению: «По-моему, не очень. Как становятся лордами?»
«Лордами не становятся, лордами родятся».
«Но... Рудель и Марельвия, в кукольном театре — ведь они получили энергетические феоды, значит стали лордами?»