День тянулся бесконечно долго. Через маленькое, затянутое слюдой, оконце избушки, невозможно было разглядеть идет дождь или нет, но выходить на улицу совсем не хотелось. Только к вечеру Рута вышла, что бы проведать коня и удивилась. Возле сарая стояла брошенная кметами телега. Снег покрыл ее тонким слоем, но сменивший его дождь, беспощадно заставлял снег таять.

«Как-то странно все это, — думала ведьмачка, расчесывая гребнем длинную гриву Шэво. — Кметы оставляют телегу, отправляясь в семидневный путь. А девчонка, не смотря на то, что прошли уже сутки, так и не пришла в себя. Когда меня укусил малагор, мне хватило пяти часов, что бы восстановиться. Либо в ране яд более сильный, чем я думаю, либо она не ведьмачка. Но зачем тогда браться за такую работу? Обычному человеку в одиночку не победить даже детеныша выверны! Пожалуй, подожду пока давать ей ведьмачий эликсир, если она простой человек, то он убьет ее».

Утром раненая издала слабый стон и пошевелила рукой. Рута убрала с ее лица длинные пепельные волосы, открыв давно заживший, но все равно заметный шрам пересекающий всю щеку. Большие зеленые глаза девушки смотрели на нее удивленно и растерянно.

— С возвращением!

Рута улыбнулась, поправляя снова упавшие на лицо раненой волосы. Девушка молчала, продолжая внимательно на нее смотреть.

— Я Рута Белая Прядь. Ведьмачка. Дочь Талина Степного Льва.

— Цири, — произнесла слабым голосом девушка. — Дочь Геральта из Ривии, Белого Волка.

— Цири?! Я слышала твою историю в многочисленных балладах и сказаниях, но признаться думала, что все это выдумки. — Удивилась Рута. — И Весимир ничего мне про тебя не рассказывал, говорил, что никому из ведьмаков, кроме моего отца, не удалось иметь детей!

— Геральт мой приемный отец.

Тем более не понятно! Зачем она взялась за то, что ей не под силу? Ведь ведьмак — это не просто профессия, это еще и генетические изменения, дающие способности во много раз превышающие человеческие. Все эти сомнения отразились во взгляде Руты. Цири горько усмехнулась.

— Домашняя утка умеет ходить, плавать и летать, но ничего из этого не умеет делать хорошо, — произнесла она удрученно. — Так же и я! И ведьмачка, и чародейка и простой человек, только всего наполовину!

Девушка вызывала у Руты все большую симпатию, она похлопала ее по руке и улыбнулась.

— Зато ты очень смелая, а это многого стоит! Кто это тебя так?

— Шипохвост.

— Я так и думала. Как это случилось?

Цири задумалась, сморщив лоб, пытаясь восстановить в памяти цепочку событий полностью.

— Все произошло очень быстро, — начала она. — Я только помню, что ранила его в шею, а как он достал меня — ума не приложу. Эта тварь таких размеров… Я даже не знала, что шипохвосты могут быть такими. Обидно, что ушел!

Рута понимающе кивнула и снова поправила волосы девушки.

— Сейчас очень многие твари мутировали. Мне как-то пришлось драться с малагором, хотя я была уверена, что это гуль, пока в разинутой пасти не увидела змеиных зубов, но было уже поздно. Хорошо, что шок от его укуса наступает не сразу, и я успела разделаться с этим гадом.

Рута достала из сумки кусок хлеба и протянула его Цири. Взяв хлеб, она попыталась приподняться, но тут же опустилась, обратно застонав от боли.

— Тебе нельзя пока двигаться. Дня через три, если все пойдет нормально, сможешь сидеть, а там надо будет выбираться, а то застрянем тут на зиму. Как сказал притащивший тебя сюда кмет: «Хуже этого нету!»

— Кмет?

Вдруг с улицы донеслись крики и стук копыт. Рута вскочила, как пружина, но не успела сделать и шагу, как в избу ворвалось несколько вооруженных мужчин. Их главарь, высокий и крепкий с соломенного цвета длинными волосами, зачесанными в конский хвост, встал напротив женщины, широко расставив ноги и подбоченясь. Тяжелый взгляд, смотрящих из-под сильно развитых надбровных дуг и густых бровей серых глаз, казалось, проникал в душу. Толпившиеся за его спиной мужики уступали ему и в росте и в одежде. Почти все были в бараньих шапках и потертых льняных кафтанах. На нем же была красная кожаная куртка, усеянная серебряными вензелями и высокие эльфьи сапоги.

— Милые дамы! — произнес он, растягивая в улыбке рот и обнажая белые ровные, слегка крупноватые зубы. — В этой местности разбоем промышляю только я и моя ганза. Вы, что решили составить нам конкуренцию?

Вдруг на улице раздался душераздирающий крик, дикое ржание лошади и треск ломающихся досок. Судя по всему, кто-то пытался вывести Шэво из сарая, и сильно за это поплатился. Из толпы мужиков высунулась знакомая рыжая рябая физиономия:

— Батя! — заорал Митюн, пробираясь к двери.

Рута медленно положила руку на рукоять меча, загораживая собой лежащую на полу Цири.

— Одна из вас взялась выполнить работу, — продолжил блондин, не дождавшись ответа, — но не выполнила, а оплату востребовала. Хотелось бы получить объяснения!

На улице снова раздался шум, крики и ржание. Что-то ударилось об стену сторожки, так, что изба покачнулась.

— Успокойте, наконец, этого любителя лошадей! — прикрикнул главный, теряя терпение.

Но, похоже, в этом не было уже нужды, на улице воцарилась полная тишина. Тем не менее, несколько человек бросились исполнять приказ с таким рвением, что становилось понятно, каким авторитетом пользовался главарь.