Лучшие сыщики бросились на поиски Йеннифэр и скоро нашли ее спокойно живущую в какой-то глуши Хакланда со своим верным ведьмаком. Проследив за ней, они выяснили у местной знахарки, поставляющей чародейки травы, что Йеннифэр все эти годы безрезультатно пытается найти средство от своего бесплодия.

Все складывалось, как нельзя лучше. Хенсельт призвал к себе профессора, почти три года не выходящего из подземелья королевского замка. Причиной тому послужило то, что король тогда решил расширить свои кладовые и велел расчистить заваленные входы и помещения подземелья. Замок короля, как впрочем, и почти все замки и города, был построен на развалинах старых эльфьих построек. И вот расчистив несколько проходов, нашли древнюю эльфийскую библиотеку, некоторые пергаменты и фолианты рассыпались сразу же, как только к ним прикоснулись, поэтому король решил, что все это не кому ненужный мусор и приказал уничтожить. К счастью, в замке гостил профессор Оксефурдского университета, родственник одного из придворных. Он сумел убедить короля, что находка бесценна, и ее надо очень осторожно изучить. Король согласился, только с тем условием, что изучать профессор будет сам, и не станет публиковать результаты, пока ему не разрешат.

Поскольку ученый был медиком, он первым делом исследовал все, что касалось старой эльфийской медицины и то, что им было найдено относительно бесплодия, превзошло всякие ожидания короля. Это был точный рецепт лекарства, сделанного из легко доступных ингредиентов, но приготовить его мог только чародей.

Рецепт был переписан, но пропорции некоторых составляющих указывать намеренно не стали, затем король собственноручно спрятал оригинал в только ему известный тайник. Не точную копию рецепта Хенсельт вручил начальнику своей тайной службы дознаний барону Алану Газзу и отправил его на встречу с чародейкой.

Отдав Йеннифэр бумагу, барон объяснил вкратце, что ей следует сделать, что бы получить точный оригинал. Она рассмеялась ему в лицо, обозвав его и Хенсельта самыми, что ни наесть последними словами и посоветовала впредь не идти против Ложи. Но, выслушав ее совершенно спокойно, барон Газз, сообщил, что на раздумье ей дается сто дней, и ровно через это время он будет ждать ее Ридбруне в корчме «Глаз василиска».

Как только барон уехал, Йеннифэр попыталась приготовить зелье, надеясь, интуитивно найти нужные пропорции, и через десять дней ее подопытная бесплодная собака забеременела. Чародейка была на седьмом небе от счастья, но праздновать победу воздержалась и правильно сделала, потому что в положенный срок родился один мертвый щенок без лап и хвоста. На второй эксперимент уже не оставалось времени, к тому же даже не большой успех первого доказывал, то у Хенсельта действительно есть то, что может ей помочь. Не первый десяток лет она искала это средство, и не в ее характере было отступать, тем более что теперь цель была четкой.

С Геральтом они расстались еще в конце весны почти сразу после встречи с бароном, а сейчас наступил последний месяц лета, и время у нее осталось лишь на то, что бы добраться до Ридбруна. Не долго размышляя, она отправилась в путь и в назначенный день была в корчме «Глаз василиска».

— Мы не поедем через Аэдирн, — сообщил ей борон Газз, как только они покинули Ридбрун. — Вас знает там каждая собака, да и мало ли что! Обогнем Махакам с другой стороны и в Темерии переправимся через Понтар. Но все равно, лучше сделать так, что бы вас никто не узнал.

Йеннифэр укрыла лицо иллюзией, а свои роскошные волосы цвета ворона крыла заплела в косу. И, если не считать встречу с Лютиком, они без происшествий добрались до Каэдвена.

— Йеннифэр! Какая радость! — воскликнул король, раскрывая объятья появившейся в дверях тронного зала чародейке. — Сколько лет, сколько зим?

— Брось Хенсельт, этот спектакль ни к чему! Ежу понятно, что ты рад меня видеть так же, как и я тебя. — Устало произнесла Йеннифэр, обходя стороной раскрытые объятья короля. — Давай сразу перейдем к делу. Что ждет от тебя Ложа?

— Они хотят, что бы я выдал свою внучку за сына Адды Тимерской, бывшей упырицы. И объявить об этом я должен на дне рождения Авелланы, а это уже не за горами! Видимо с Фольтестом уже провели работу, потому что он прислал мне письмо, в котором изъявляет желание породниться, и прилагает портрет своего недоумка Трояна! — возбужденно прорычал король, усаживаясь на трон и доставая из кармана и протягивая, чародейке портрет.

Юноша изображенный на портрете был, мягко говоря, полноват, белобрыс и имел такое выражение лица, при виде которого, слово «недоумок» само возникало в голове. Если учесть, что придворные художники льстили своим моделям, гораздо больше, чем остальные, то следовало ожидать еще более неприятную внешность жениха в жизни. Но портрет был настолько наполнен магией, что Йеннифэр поспешила вернуть его королю. Было очевидно, что магия должна была подействовать только на определенного человека, то есть на принцессу Авеллану.

— Никто не должен меня больше видеть. Мне нужна комната рядом с тронным залом и обязательно со скрытым окошком в него, так что бы я могла видеть и слышать все, что здесь происходит. Я уверена — такая имеется! И прошу тебя Хенсельт, любая новость, даже на твой взгляд самая незначительная должна быть сразу же сообщена мне.

Чародейка подошла к королю, дотронулась до амулета в виде сферы с заключенным в нее кусочком хрусталя, висящим у него на шее:

— Интересная вещица!

— Таких в мире всего три, и я несказанно рад, что одна из них находится у меня! — усмехнулся король.

— Прикажи своему художнику, снять точную копию с этого портрета и как можно скорее, и не в коем случае он не должен попасть в руки принцессы. Я не стану использовать магию и снимать чужую без крайней на то необходимости, что бы не обнаружить себя. Но будь любезен, точно следовать всем моим инструкциям.

Король наклонился, пошарил рукой под троном, дернул за какой-то рычаг и трон со скрипом отодвинулся, открыв темный проход. Взяв свечу, Хенсельт вошел в него, пригласив рукой чародейку, следовать за ним. Через несколько шагов проход свернул налево и вывел в потайную комнату, не имеющую ни окон, ни дверей. Комната была довольно просторной, и содержала все необходимое для проживания: и мягкий широкий диван, и большое удобное кресло, и стол с письменными принадлежностями и много чего еще. У стены, смежной с тронным залом стояла высокая деревянная лестница, а над ней виднелось небольшое оконце, прикрытое занавеской.