Талия закусила губу. Она и сама слышала голоса, чуть громче журчания фонтана. Ропот взбудораженной толпы. Крики, способные перерасти в вопли.

Талия снова сжала рукоять хлыста. Она чувствовала: творится неладное. Лишенные драгоценной абстракции, обозленные, жаждущие крови виновника галдят не так.

Так галдят перепуганные.

– Послушайте, – начала Талия, стараясь, чтобы страх не зазвучал в ее собственном голосе, – мне нужно выяснить, что случилось. Я префект, это мой служебный долг. Идите к полюсу вчетвером. Я вас нагоню.

– Ничего хорошего эти голоса не сулят.

– Понимаю, поэтому и должна выяснить, в чем дело.

– Проблема-то не ваша, – напомнил Келлибо. – Общественными беспорядками займутся дружинники анклава. Именно для этого они существуют.

– У вас есть постоянная дружина?

– Нет, – покачал головой садовник, – но система набрала бы отряд из числа граждан анклава, так же как нас набрали в группу встречающих.

– Система не действует, – напомнил Парнасс.

– Значит, за порядком проследит отряд, набранный в последний раз.

– Когда был последний раз? – спросила Талия.

Взволнованные голоса звучали все громче и теперь больше напоминали птичьи, чем человеческие.

– Не помню, вроде пару лет назад.

– Скорее десять, – уточнила Мэриэл Редон. – Даже если дружина соберется вновь, как ей попасть, куда нужно, раз поезда не ходят?

– Рассуждать сейчас некогда. – Талия отстегнула хлыст-ищейку и стиснула тяжелую рукоять. – Пойду выясню.

– Одна? – ужаснулась Редон.

– Вплотную-то подбираться не надо. Со мной хлыст-ищейка, а это еще одна пара глаз. Вы пока идите по этой дорожке к деревьям. Я догоню.

– Погодите, у нас же Чудо-Птица есть! – вскинулся Катбертсон. – Давайте ее используем.

– Как? – спросила Талия.

– Сова пролетит над толпой, а вернувшись, расскажет, что видела. Для этого абстракция не нужна, верно, малышка?

Чудо-Птица защелкала клювом.

– Я птица чудесная, – похвасталась она. – Я летать могу.

– В стыковочном узле она казалась живее и смышленее, – заметила Талия.

Катбертсон поднял руку – Чудо-Птица захлопала блестящими металлическими крыльями.

– Она понимает, что делать. Выпустить ее?

Талия глянула на хлыст-ищейку. Его способности пригодятся потом, а сейчас воздушная съемка принесет не меньше пользы.

– Выпускайте, – согласилась она.

Катбертсон поднял руку выше. Чудо-Птица разжала когти, энергично замахала крыльями. Талия наблюдала за совой, пока та не исчезла за башней. Птица то набирала, то чуть теряла высоту; солнце играло на тонких перьях из фольги.

– Она вернется? – спросила Талия.

– Доверьтесь Чудо-Птице, – посоветовал Катбертсон.

Совы не было долго. Все уже разволновались, но вот она появилась с другой стороны башни, снизилась по спирали и неловко села Катбертсону на руку. Тот зашептал, и сова ответила тоже тихо.

– Что-нибудь выяснилось? – спросил Келлибо.

– Сова все записала, говорит, что видела людей и машины.

– Машины? – прищурившись, переспросил Келлибо.

– Вероятно, сервороботов. Больше она ничего не рассказывает. Сова – птица умная, но она докэлвинистской модели.

– Прождали впустую, – посетовал Келлибо.

– Спрячемся в тень и убедимся, что время потрачено не зря.

– Зачем, во имя Вой, нам в тень прятаться? – не выдержал Келлибо.

– Спрячемся, тогда и увидите. – Катбертсон осторожно коснулся совиных глаз-бусинок.

Талия разгадала его замысел – птичьи глаза очень напоминали лазерные проекторы – и огляделась по сторонам. Только бы не пришлось возвращаться в фойе!

– А если туда? – Мэриэл Редон показала на тень арки декоративного моста через пруд.

– Отлично! – похвалила Талия.

Они добежали до арки. Катбертсон опустился на колени, и совиная голова оказалась сантиметрах в тридцати от темных мраморных плит.

– Ну, малышка, показывай, что записала, после того как я тебя отпустил, – скомандовал Катбертсон.

Сова потупилась. На темно-сером мраморе появился яркий квадрат, а в нем фигурки людей, уменьшавшиеся по мере того, как птица набирала высоту. Точка наблюдения изменилась – сова отвернулась. Квадрат заполнила голубая дымка, в которой просматривались далекие дороги, парки и жилые дома, потом розовато-белый шпиль башни, где находится центр голосования. Башня расширилась и повернула вправо – это сова пронеслась мимо нее. Точка наблюдения плавно опустилась вниз, к поверхности анклава, – в квадрате поплыли геометрически правильные участки травы и воды. Вот эскалатор, ведущий на железнодорожную станцию, вот большой зеленый квадрат с муравьями, точнее, с фигурками людей, их несколько десятков.