– Иными словами, не исключается война между ультра и Блистающим Поясом.

– Надеюсь, до такого абсурда не дойдет, – проговорил Спарвер. – Впрочем, мы имеем дело с немодифицированными людьми.

– Я немодифицированный человек.

– Вы странный.

Капитан Пелл отвернулся от консоли и, глянув на Дрейфуса с помощником, поднял очки.

– Конечное приближение, сэр. Там много мусора и паров летучей жидкости, поэтому предлагаю остановиться на трех тысячах метров.

Большую часть корпуса Пелл перевел в прозрачный режим, чтобы с борта наблюдать за «Аккомпанементом теней». Дрейфус заметил, что «Аккомпанемент» не в порядке. Совсем не в порядке. Кронштейны двигателей представляли собой зазубренные, расплющенные культи. Сами двигатели отсутствовали. Корабль летел боком, а не, как обычно, носом вперед. Не корпус, а свидетельство мощной атаки: в зияющих ранах виднелись устройства, раскалившиеся от непонятного удара. Клубы сизого дыма вырывались наружу и спиральным шлейфом двигались за медленно кружащимся калекой.

Дрейфус понял, что на «Аккомпанементе теней» пожар.

– Наверное, ультра называют это правосудием, – сказал Спарвер.

– Пусть называют как хотят, – огрызнулся Дрейфус. – Я просил свидетелей, а не гору обугленных трупов. – Он повернулся к Пеллу. – Как скоро «Аккомпанемент теней» достигнет границы Блистающего Пояса?

– Через четыре часа двадцать восемь минут.

– Я предупредил Джейн, что мы уничтожим «Аккомпанемент» за три часа до того, как он достигнет внешней орбиты анклава. Значит, у нас еще девяносто минут. Как наши боеголовки?

– Настроены и готовы к использованию. Зону удара мы уже наметили, но до обстрела хотелось бы стабилизировать траекторию «Аккомпанемента». В данный момент мы рассматриваем варианты буксировки.

– Пожалуйста, постарайтесь побыстрее.

Специалисты по буксировке оказались асами, и, пока Дрейфус пил кофе, они прикрепили три буксирных установки к ударопрочным узлам горящего корабля.

– Работаем коррекционными импульсами, сэр, – пояснил один из буксировщиков. – Это займет немного времени. Нужно упорядочить движение корабля весом миллион тонн, чтобы он не треснул, как сухой прутик.

– Признаки жизни на борту есть?

– Пожар закончился, – ответил Пелл. – Герметичность корпуса нарушена, и на корабле отсутствует воздух. Высокая температура не дает возможности искать выживших по термоточкам, но мы их ищем по электромагнитным признакам. Выжившие наверняка в скафандрах, а значит, можно уловить электромагнитный шум систем жизнеобеспечения. Впрочем, мало шансов найти живых.

– Статистику шансов я не запрашивал, – проворчал Дрейфус, не в силах совладать с нервами.

Справиться с болтающимся кораблем удалось минут за тридцать. Специалисты повернули его продольной осью к Блистающему Поясу, чтобы в случае осечки боеголовок минимизировать зону столкновения. Буксирам не вывести «Аккомпанемент теней» на безопасную траекторию, они разве что вытолкнут его на менее заселенную орбиту – авось между анклавами проскочит. Издали Блистающий Пояс напоминал гладкое кольцо из потускневшего серебра. Блики десяти тысяч анклавов слились в световую дугу.

Дрейфус напоминал себе, что космос практически пуст, но глаза отказывались в это верить.

– Долго еще? – спросил он.

– Чуть меньше часа, сэр, – ответил Пелл.

– Откройте мне переходной шлюз, желательно в переднем километре корабля. Если кто уцелел, они наверняка там.

Пелл замялся.

– Сэр, вам стоит взглянуть на это, прежде чем идти на борт «Аккомпанемента теней». Мы только что перехватили радиосигнал, сильнее всех, что слышали с начала приближения.

– Что за сигнал?

– Голосовое сообщение. Сигнал слабый, но удалось довольно точно его локализовать. Он исходит из термоточки, за которой мы наблюдаем.

– Вы же говорили, что не видите термоточки из-за тепловых помех.

– Сэр, я имел в виду термоточки внутри корабля, а эта снаружи.

– Кто-то выбрался?

– Не совсем, сэр. Она как будто на корпусе. Вот приблизимся, и я дам картинку почетче.

Пелл повел внутрисистемный крейсер к «Аккомпанементу теней». Операция обещала стать рискованной. Субсветовик стабилизировали, но, полностью лишенный воздуха, он истекал паром: это выкипал и улетучивался запас воды. Вместе с паром разлетались обломки – и мелкие блестящие осколки, и куски искореженного металла размером с дом. Мелочь билась о корпус крейсера с душераздирающим стуком и звоном. Порой Дрейфус ощущал сверхзвуковую отрыжку – это автоматические пушки «Демократического цирка» перехватывали обломки покрупнее.

Осталось сорок пять минут.

– Сэр, я вычленил звуковой сигнал, – доложил Пелл. – Хотите послушать?

– Давайте, – кивнул Дрейфус и нахмурился.

Когда устройство внутренней связи воспроизвело запись, Дрейфус понял, почему капитан не хотел проигрывать сигнал без предупреждения. Короткая запись напоминала какофонию – такую услышишь, перебирая радиочастоты. Но было в той какофонии нечто необъяснимо жуткое, пронзившее Дрейфуса до мозга костей. Человеческий голос, полный боли или страха или того и другого вместе, казался звуковым воплощением страдания. Сколько боли в той записи – в сердце Дрейфуса распахнулась дверь, которую он держал закрытой наглухо.