– Но, Джейн…

– Эвакуация продолжится до самого последнего момента, – сказала Омонье. – Но едва на Торияма-Мерчисон высадятся первые долгоносики, я отведу лайнеры. – Для пущей ясности она добавила: – Даже если в стыковочных узлах останутся люди.

– А потом? – спросил Дрейфус, прекрасно понимая, что ответит Омонье.

– Начнем обстрел. Лишим Аврору одного плацдарма.

– В «веретене» останутся десятки тысяч человек.

– Около тридцати пяти тысяч, если «Беллатрикс» сделает еще один рейс. Том, иначе никак. Первые торпеды мы, разумеется, направим на производственный комплекс. Его необходимо уничтожить, поэтому удар нанесем мощный, соизмеримый с атакой на весь анклав. У «веретена» будут дежурить корабли, только вряд ли кто уцелеет.

– Наверняка есть другие варианты.

– Конечно есть. Торпеды можно направить на шесть анклавов, которые Аврора уже контролирует, и еще на два, которые она вот-вот захватит. Так мы ее остановим, но при этом уничтожим не десятки тысяч, а миллионы людей.

– Расстрел одного анклава погоды не сделает.

– Мы создадим Авроре сложности. Пока мне достаточно и этого.

– В одиночку «Доспехам» не справиться, – с безысходностью проговорил Дрейфус. – Нужно просить о помощи всех, кто владеет кораблями и может содействовать эвакуации.

– Я запросила помощь по всем обычным каналам. Надеюсь, кто-нибудь откликнется, но особо не рассчитываю.

Джейн замялась, по-прежнему глядя только на Дрейфуса. Том чувствовал, что у них тет-а-тет; другие префекты в разговоре не участвовали.

– Том, тут еще один момент.

– Какой? – спросил Дрейфус.

– Я намерена отключить центры голосования и, следовательно, абстракцию по всему Поясу. Слишком велика опасность того, что Аврора использует сеть в собственных целях.

– Разве ей мало долгоносиков?

– Долгоносики – основное оружие, но у нас нет гарантий, что Аврора не применит другие средства. Я уже получила чрезвычайные полномочия, все существующие. Следовательно, я вправе применить массовую эвтаназию ради спасения большинства. Я также могу отключить информационные сети.

– Сети нужны для координации наших собственных действий.

– Необходимые каналы связи мы сохраним, а остальные перекроем. Иначе возможны любые сюрпризы.

Дрейфус проанализировал свои мысли и с ужасом понял, что запланированный расстрел анклавов шокирует его меньше, чем отключение абстракции на всем Поясе. Суть заключалась в том, что в большинстве анклавов жизнь еще текла по относительно нормальному руслу. Часть граждан заметила кризис, а часть, погруженная в мир своих фантазий, полностью от него отрешена. Неизвестно, изменится ли это с началом стрельбы, а вот полное отключение абстракции прочувствуют и в Солипсисте Безайле, и в Устойчивой Вегетативности, и в самых радикальных тираниях. Хотят они того или нет, но им придется столкнуться с неприглядной реальностью.

Блистающий Пояс вот-вот погрузится во мрак, других вариантов у «Доспехов» нет.

– Джейн, у меня только одна просьба, – сказал Дрейфус. – Пока не отключили абстракцию, сообщите людям, что «Доспехи» с ними. Объясните, что мы рядом, что сражаемся и не бросим их ни при каких обстоятельствах. И пусть они помнят об этом.

– Обязательно скажу, – пообещала Омонье.

Когда Талия надрезала последнюю балку в шаре центра голосования, руки дрожали так, что она чуть не выронила хлыст. Работа шла мучительно медленно, и не только потому, что устройство раскалилось: дольше минуты не удержишь, даже обернув кисть шарфом. Режим меча сбоил, хвост то и дело терял создаваемую пьезоэлектричеством жесткость, молекулярная режущая кромка теряла эффективность. Прежде хлыст рассекал гранит как масло; теперь же Талия отчаянно напрягала мышцы, заставляя хлыст резать балки.

Самой упрямой оказалась девятая: почти полчаса ушло на такой надрез, чтобы балка переломилась, когда Талия переведет ищейку в режим гранаты и взорвет.

– Хватит? – шепотом спросила она, хотя инструмент жужжал и трещал так, что особого смысла шептать не было.

– Надеюсь, что да, – ответил Парнасс. – По-моему, твоя штуковина резать больше не может.

– Боюсь, вы правы. – Талия позволила хвосту втянуться в рукоять.

– Хвала Сандре Вой, хлыст выдержал. Теперь от него требуется лишь одна вещь.

– Не одна, а две, – уточнила Талия, памятуя, что хотела вывести из строя центр голосования. – Покажите, куда закладывать.

– Здесь, в принципе, можно куда угодно. Сантиметр-другой ничего не изменит.

Талия положила хлыст под одну из ослабленных балок.

– Годится?

– Да, дочка.

– Хорошо. Наверное, я разыщу это место, когда снова сюда приду.

– Как твой хлыст работает в режиме гранаты?

Талия размотала шарф, показав рукоять.

– Это кольцо регулирует мощность. Я, конечно, задам максимальную, одну-две десятых килотонны, в зависимости от того, сколько осталось активного вещества.

– Время замедления как ставить?

– Одновременно крутите эти два кольца.

– И какое максимальное?

– Вам хватит, – ответила Талия.

Парнасс молча кивнул. Они сделали все, что могли. Неплохо было бы ослабить еще пару балок, но Талия сомневалась, что время позволяет.

Дежурные по баррикадам уже докладывали, что роботы шумят пуще прежнего, значит, еще несколько метров – и они прорвутся. Талия слышала их, когда резала балки. Машины пробрались из башни в сам шар. «У нас, наверное, меньше часа, – думала Талия. – Минут тридцать от силы».