Вернувшись в четверть четвертого, я не пошел к миссис Лоренцо. Не чувствовал себя виноватым из-за того, что сначала решил зайти в нашу квартиру, попытаться найти способ обеспечить нашу безопасность. Именно это, в конце концов, и являлось первейшей обязанностью мужчины в доме. И пусть это звучит странно, я чувствовал себя ужасно виноватым из-за того, что никой вины за собой не чувствовал.

На кухне я открыл дверцы шкафчика, ближайшего к настенному телефонному аппарату, достал справочник и поискал координаты моего нового друга, жившего на пятом этаже. Нашел, что в нашем доме проживает «Иошиока, Джордж». Не знаю, почему я ожидал, что имя у него японское, учитывая, что родился он в Соединенных Штатах, но я смотрел на раскрытую страницу не меньше минуты, гадая, а вдруг в доме живет еще один, незнакомый мне Иошиока.

И я уже собирался набрать номер, когда телефон зазвонил, заставив меня подпрыгнуть. Я смотрел на телефонный аппарат в полной уверенности, что звонит ведьма. «Она знает, что я пришел». Но потом, рассердившись на себя за столь трусливую реакцию, снял трубку.

– Алло?

– Добрый день, Иона Керк, – поздоровался мистер Иошиока.

– Ой. Привет. Не думал, что это вы.

– А кто, по-твоему, мог позвонить?

– Ева Адамс.

– Заверяю тебя, я – это не она.

– Да, сэр. Мне это и так понятно.

– Сначала хочу доложить, что доел последнее из замечательных печений твоей матери, и вкусом оно ничуть не отличалось от первого. Я тебе за них очень признателен.

– Могу принести еще, если хотите.

– Нет, нет, – по голосу чувствовалось, что отказ дался ему нелегко. – Я очень извиняюсь. Позвонил не для того, чтобы попросить печенье. Если бы я это сделал, ты бы принял меня за невежу, и правильно.

– Нет, сэр. Я бы подумал, что вы можете отличить хорошее печенье от плохого, ничего больше.

Мой ответ несколько смутил его, потому что какое-то время он молчал, прежде чем спросить:

– Ты совершенно один, Иона Керк?

– Да, сэр. Мама уехала в «Слинкис», и я должен спуститься в квартиру миссис Лоренцо, а не она – прийти сюда.

– У меня есть кое-что важное для тебя, Иона Керк. Очень важное. Могу я принести это в твою квартиру?

– Конечно.

– Какие-то нехорошие силы действуют в этом доме. Мы должны постоянно соблюдать предельную осторожность. Я не буду звонить. Я не буду стучать. Ты должен меня ждать. Да?

– Да, – согласился я.

– Если столкнусь с чем-то злобным на пути к тебе, то вернусь к себе и позвоню, чтобы обсудить другое время нашей встречи.

– Злобным? – переспросил я.

– Злобным, Иона Керк. Очень злобным.

Я ждал у входной двери, отперев замки и чуть ее приоткрыв. Мистер Иошиока появился неожиданно, слева, спустившись по черной лестнице и шагая бесшумно, словно кот.

Улыбнулся мне через щель, и я впустил его в квартиру. Он принес пакет для покупок из плотной коричневой бумаги, какие выдавали в универсамах, который и поставил рядом с дверью после того, как я ее закрыл.

– Как прошел у тебя этот день, Иона Керк?

– В испуге, – ответил я.

– В испуге? Испуганным? Чего ты боялся?

– Того очень злобного, о котором вы собрались мне рассказать.

– Ты уже знаешь, кто у нас здесь очень злобный. Это мисс Ева Адамс.

Что-то в портном изменилось. Несмотря на праздничный день, он пришел в костюме и при галстуке и, пусть говорил об очень злобном, выглядел скорее расслабленным, чем испуганным.

– Вы также сказали, что в этом доме действуют какие-то нехорошие силы.

– Это тоже относилось к мисс Еве Адамс и к тем, кто с ней в одной команде.

– И кто с ней в одной команде?

– Разные люди приходят и уходят. Я слышу их шаги наверху, приглушенные голоса, но никогда их не вижу.

– Она снова побывала в вашей квартире?

Он выглядел таким серьезным, словно пришел на похороны.

– Да. Оставила мне еще одну фотографию.

– Второй ширмы с тигром или придворной дамы, вырезанной из слоновой кости?

– Не «полароид». Страницу, вырванную из книги, с фотографией Манзанара.

Я помнил наш разговор за чаем.

– Одного из мест, где вы жили в Калифорнии.

– Фотографию ворот в то место, где я жил.

– Как же она узнала?

– Я уверен, что догадалась… и не ошиблась.

– Тогда она точно ведьма.

Вот тут я осознал, почему мистер Иошиока выглядит более расслабленным, чем всегда. Пиджак и галстук остались, но впервые я видел его без жилетки. По случаю праздника он сделал себе послабление.

Утром этого дня я пребывал в ужасе, осознав, что Ева Адамс ночью проникла в нашу запертую на все замки квартиру и сфотографировала меня спящим, а теперь разделял возмущение мистера Иошиоки, возмущение, вызванное фотографией, как мне казалось, одного из калифорнийских городов.