Она послала Бернарду воздушный поцелуй.

— И я люблю вас, Саманта.

Она нахмурилась, потом быстро разгладила лоб, вспомнив, сколько вреда нахмуренные брови могут нанести ее изящно и утонченно сделанному лицу — подтянутому, подшитому, лишенному малейших морщинок и облагороженному.

— Жизнь учит нас многим вещам, Бернард. Я убедилась в том, что женщина, лишенная достаточных средств, встречает на своем пути только отчаяние и уродство. — Образ Кико встал у нее перед глазами — «того прекрасного распутника». — Хоть я и ненавижу обсуждать это, Бернард, но я вынуждена признаться: мои средства на исходе. Мы оба знаем об этом.

— Рынок нестабилен…

— Я начинаю бояться, Бернард.

— Это лишь свидетельствует о необходимости принять некоторые предосторожности, — ответил он. — Возможно, следует навести кое-какую экономию, по крайней мере до того, как условия изменятся к лучшему.

— Экономию! — Саманта выпрямилась в своем кресле. Они сидели на маленьком патио, обрамленном пунцовыми и ярко-желтыми цветами; дворик выходил на Римский бассейн. Саманта показала рукой на пруд, на изысканные комнаты для одевания у дальнего конца аллеи. — Что мне делать, Бернард? Дать объявление — «принимаю постояльцев»? Открыть бассейн для посетителей, десять песо в день, включая comida [34] ?

Щеки Бернарда затряслись от веселья.

— Ничего такого радикального не нужно делать. Тем не менее экономия полезна нам всем.

— Например? — с вызовом спросила Саманта.

— Ваши слуги. Четыре садовника, Саманта, и четыре горничные! Плюс…

Повелительным движением отлично вылепленного подбородка она заставила его замолчать.

— На Вилле Глория жить без слуг просто невозможно. За этим домом необходим правильный уход.

Галльское лицо Бернарда приняло опрокинутое выражение.

— Ты не должен дуться, дорогой Бернард. Мне настоятельно нужна твоя помощь, я считаюсь с тем, что ты мне советуешь — во всех делах, но некоторые вещи являются основополагающими. Еще чаю? — Она нажала на звонок, и появилась маленькая мексиканка в черной юбке и белом переднике.

— S'i, se~norita [35] ?

— Mas t'e para el se~nor [36] .

— S'i, se~norita.

Девушка быстро вернулась, неся высокий стакан чая со льдом. Когда она удалилась, Саманта подошла к низкой каменной стене, окружавшей террасу. Внизу Висенте, ее слуга для разных мелких поручений, чистил бассейн. Его всегда содержали в порядке, заполненным, чистым, с подогретой водой. И она не сомневалась в том, что хоть один из слуг, даже в ее отсутствие, посмеет нарушить сословные рамки и искупаться в нем. И правильно, каждый должен знать свое место. Она повернулась — уверенная в себе и холодная женщина со светлыми распущенными волосами, обрамляющими худое лицо.

— Не возьмешь ли на себя труд уточнить свой план?..

От неожиданности подбородок Бернарда отвалился почти до груди.

— План экономии?

— Я учту все твои предложения. Но никаких обещаний…

— А, хорошо. Главное в экономии — самодисциплина, так сказать постоянная бдительность по отношению к своему кошельку. Бережливость даже в малейших расходах. Во-первых, акции, держателем которых вы являетесь, не оправдывают наших ожиданий, а некоторые из ваших инвестиций оказались не столь прибыльны, как мы имели право предполагать. И вы с полным основанием можете считать, что вас подвел не кто иной, как Бернард.

— О, это чепуха, дорогой друг. Помнишь, именно я настояла на том, чтобы вложить такую большую сумму денег в эту сеть оздоровительных клубов. Я была уверена, что дела у них пойдут просто прекрасно. Это только моя собственная ошибка.

— А я виню себя за то, что не смог вовремя углядеть опасности. Возможно, пришло время вам выбрать себе нового консультанта, кого-нибудь помоложе, кто лучше разбирается в делах сегодняшних.

— Прошу тебя, Бернард. Подобные разговоры огорчают меня. — Она снова села в свое кресло и взяла руку Бернарда в свою. — Оптимизм во всем. Ведь это ты учил меня этому. И в нем — единственный выход. «От волнений на лице появляются морщины, а проку от них нет никакого — ни энергии, ни решимости они не прибавляют, да и бумажник наполнить не в состоянии.» Это высказывание, дорогой Бернард, принадлежит доктору Кэнигу, моему кудеснику из Альп.

Оба рассмеялись.

Прежде чем заговорить, Бернард выпятил нижнюю губу.

— Когда деньги подходят к концу, у человека есть только две возможности.

— Какие же это возможности?

— Экономить, как я уже сказал…

Саманта испуганно подняла брови.

— А второй выход состоит в том, чтобы заработать еще денег.

— Какая замечательная мысль. Но как?

— Я намереваюсь усердно заняться этим вопросом. Что касается идей, я, простите мне это сравнение, еще не банкрот.

— Я никогда не сомневалась в тебе, Бернард.

И все же, когда Саманта нежилась в своей ванне из зеленого мрамора позднее тем вечером, ее одолевали сомнения. «Может быть, Бернард действительно слишком стар, не чувствует современных тенденций, не умеет действовать по-новому? Может, найти кого-нибудь помоложе, с большей энергией и решительностью, более пригодного для работы на сегодняшнем денежном рынке, более способного оперативно решать ее финансовые проблемы?» Саманта дала себе слово серьезно подумать над этим. «Я завишу от денег, отрицать это нельзя. Богатство имеет множество преимуществ, как духовных, так и материальных. Вилла Глория, например. Доктор Кениг, вот, пожалуйста, еще один пример. Ее парижский и нью-йоркский туалеты, сшитые на заказ специально для Саманты. Все эти милые прелести моего существования. Все стоит денег.»