Прозрачная вода канала лениво, словно нехотя, отражала редкие облака высокого неба и ослепительный шар неподвижного светила. Изредка в журчащем потоке возникали круги от любопытствующих рыбок и казалось, будто вся эта идиллия сохраняется повсюду. Если бы! Целидар превратился в смертоносную ловушку, прикрытую пасторалью солнечного дня.

– Сюда, – Дварра свернул на узкий деревянный мостик без перилл, – пройдём по развалинам, а там – ещё один мост и практически логово гадины. Думаю, этот путь выдержит даже твой ковыляющий друг.

– Заткнись! – рявкнула я и повернулась к Мирре, – ты как?

Кот пожал плечами. Кажется, ему удалось зарастить большую часть ран, но кожа оставалась холодной, точно снег, а походка выдавала неуверенность. Где же эти чёртовы люди, когда они так нужны?!Отвлечься, нужно отвлечься…

– Скажи, – я опустила руку, обняв льва за поясницу. Так не слишком бросается в глаза его немощь, – почему ты бесконечно долго избегал встреч со мной? Неужели у тебя не было желания заиметь в прайде такую очаровательную кошку?

Колючие кусты, с жёлтыми гроздьями соцветий, испускающими одуряющий аромат, расступились и мы оказались у портальной колоннады огромного дворца, до того облизанного временем, что он стал напоминать замшелый холм. Статуи у входа, поддерживающие каменный блок с неразборчивой надписью и вовсе походили на куски древних скал. Те самые развалины, которые упоминал Дварра.

– Трудно объяснить, – Мирра осторожно пожал плечами, – когда я первый раз увидел тебя, у меня внутри словно появилось нечто горячее и живое. Я не смог расстаться с той плясуньей, которую встретил на солнечной горной лужайке и подарил ей самое дорогое, что у меня было – возможность стать львицей. Но Зебба, – он замер, вглядываясь в моё лицо, точно впитывал его черты, – есть определённая связь между нами, которую не способна разорвать даже смерть. Уходит один, а следом – другой. Я не могу позволить себе умереть, зная, что обрекаю свою любимую на неминуемую гибель. Но есть способы уничтожить или ослабить узы.

– И ты…

– Я сделал всё, что было в моих силах.

– Но я не боюсь смерти!

– Знаю. Никто из нас не боится, однако я не позволю тебе уйти следом за мной. Ты будешь жить.

– Вы идёте? – Дварра откатил глыбу, преграждавшую путь и раздражённо оскалился, – ваша бесполезная болтовня успела стать притчей во языцех и навязла на зубах!

Я провела пальцами по бледному лицу Мирры. Мой милый лев! Как сказать тебе о моих чувствах? Все эти потерянные годы, когда мы могли быть вместе. Связь…Мы читали мысли друг друга и секс с любимым не походил ни на что, испытанное с остальными хищниками. Смогу ли я жить, если его не станет? Захочу ли?..

– Пошли, – мягко произнёс лев и коснулся моих губ своими, обжигая холодом приближающейся зимы.

Внутри развалины ещё больше напоминали заброшенную пещеру, странными зелёными верёвками, опускающимися из дыр в потолке и шевелящимся мхом на стенах, пожравшим ошмётки былого декора. Под ногами хрустели сгнившие в труху доски пола и какие-то шустрые насекомые норовили удрать в тёмные углы. Колонны, некогда поддерживавшие свод, покосились, а некоторые и вовсе рухнули, погрузившись в остатки деревянного покрытия.

Дварра лёгкой тенью скользил в изумрудном полумраке, наполнявшем развалин, временами останавливаясь, чтобы прислушаться. Зря он это. Нет тут никого. Гиены окружали Целидар или бессмысленно блуждали по центру столицы, словно воля, управлявшая ими, на время, перестала действовать. Может быть Акки здесь нет, и мы понапрасну рискуем, пытаясь добраться до мерзкой твари?

Кто может дать ответ на этот вопрос?

Мы выскользнули наружу через узкую щель в стене дворца, отмахиваясь от бледной вязкой паутины, напоминающей забытые кем-то дырявые кружева. Пришлось прыгать с осыпающегося уступа на пологий склон, который ржавым металлическим мостиком соединялся с каменной набережной противоположного берега. Здешние человеческие постройки выглядели получше остальных – элита аборигенов, люди, прислуживавшие нашим. Вечная человеческая глупость – деление ни какие-то нелепые классы и группы, со своими законами, привилегиями и прочей, совершенно непонятной, ерундой. Никогда не могла понять этого: одни пресмыкаются перед другими из-за некоего высокого статуса. С нашим приходом ситуация сильно изменилась, но до конца изжить старые правила мы так и не смогли. Что теперь творится в обществе этих тупых закомплексованных животных боюсь даже предположить. По слухам, они создали некий орган управления, подобный нашему совету, но лично мне кажется – рано или поздно сильный лидер подомнёт под себя все подземные норы.

Дварра уже успел перебраться на противоположный берег и там внимательно изучал двухэтажные особняки, обнесённые высокой оградой. Вроде бы тихо. Под тихое журчание воды, бурлящей среди коричневых ферм опор, мы преодолели канал. Дварра казался встревоженным, точно некая мысль не давала ему покоя.

– О чём задумался? – спросила я, – собираешь разбежавшихся тараканов?

– Здесь – самое удобное место для засады, – кот потянул носом, – нет места для манёвра и некуда бежать. Ещё прошлый раз об этом подумал.

– Так в чём дело? – меня разобрал смех, – давай побыстрее уйдём в местечко, не так похожее на ловушку. Вечно вы коты ударяетесь в рефлексию, когда нужно действовать. Вот помню…

– Запах, – оборвал меня лев и выпустил когти.

Дерьмо! Я слишком поздно отделила знакомую вонь от аромата цветущих деревьев. То ли успела принюхаться, то ли просто отвлеклась.

В ту же секунду всё и произошло. Не было ни воплей, ни рычания, лишь топот босых ног со всех сторон. Я обернулась: серые тени, одна за другой, покидали развалины дворца и мутным бурлящим потоком неслись по мосту. Другие выпрыгивали из окон человеческих особняков, мелькая между белых, от цвета, деревьев. Много, очень много.