– Ты таким не выглядишь, – осадила она холодновато. – Да и зачем это детство?

– А как же доминантность?

– Уже давно доминируют власть, – напомнила она, – деньги, знания… Да, знания до сих пор в последнюю очередь, хоть мир меняется только благодаря знаниям. И даже позволяет существовать абсолютно недоминантным и вообще непригодным существам.

Я вздохнул.

– Куда нам, недоминантам, деться от умных доминантных женщин. Хотя есть и преимущества…

Она на мгновение вперила глаза в пространство, ответила невпопад:

– Да, еду мимо. Хорошо, сейчас проверю.

Я поинтересовался с сочувствием:

– Что проверите? Мою девственность?

Она поморщилась.

– У тебя мания величия?

– Тогда что стряслось, кошка не может слезть с дерева?

Она кивнула.

– По каким только пустякам нас не вызывают… Сейчас, когда даже уличное хулиганство почти искоренено, полицию сколько ни сокращай, все равно делать почти нечего.

– Ничего, – утешил я, – на демонстрантах отведете душу! Вот там можно выместить все свои фрейдизмы и юнгизмы.

Она взяла управление на себя, автомобиль резко увеличил скорость. Через пару минут мы свернули с шоссе на хорошую шоссейную дорогу, но явно заброшенную, дальше возвышаются некие строения заводского типа, тоже заброшенные. Сейчас, когда хай-тек стремительно внедряется в жизнь, лишними становятся не только люди на конвейере, но и сами конвейерные линии с их громоздким производством.

Новые цеха возникают за городом на свободных площадях в течение недели, а то и двух-трех дней, строительные принтеры рулят, а эти вот заводы старого типа ржавеют и рассыпаются в полной ненужности.

Мариэтта быстро и умело вела машину, я уже рассмотрел закрытые металлические ворота цеха, к которым она направляется. В самих воротах, как положено, калитка, это чтоб беречь тепло в зимний период.

Она так резко остановила автомобиль в десятке шагов от ворот, что я едва не достал лбом приборную панель.

– Ого!

Она сказала резко:

– Сиди и не двигайся с места!..

– Чего вдруг?

– Я проверю, что там, и сразу вернусь.

– Мне комфортно, – заверил я. – Понимаю, девушка спешит на свидание, а в ржавом цеху так романтично…

Она ожгла меня злым взглядом и выскользнула из машины. Я смотрел, как она, вытащив из кобуры пистолет, подергала дверь, но та не поддалась, и тогда просто прицелилась в то место, где должен быть замок, и калитка сразу открылась без всякого выстрела.

Я покачал головой, глядя, как она легко скользнула вовнутрь, и вдруг чувство холода стало таким сильным, что плечи передернулись сами по себе. Тень крыши цеха лежит на земле в трех шагах впереди, там на краю быстро вырос горб, и холод остро и внезапно вонзился в мое сердце.

Вывалившись из машины, я ринулся бегом за Мариэттой. В тот момент, когда распахнул калитку, за спиной грохнул сильный взрыв. В спину толкнуло горячей волной и запахом горящего бензина.

Я упал, вскочил на четвереньки, и тут далеко впереди прозвучало несколько выстрелов.

В цехе огромные конструкции из металла, то ли прессовальные машины, то ли паровые молоты, множество ящиков, сложенных в кучи, горы мусора, брошенные механизмы, уже покрытые ржавчиной.

За одним из ящиков пригнулась Мариэтта и торопливо выкрикивает:

– Срочно подкрепление!.. Вооруженное сопротивление!.. Они опасны…

Я подбежал и присел рядом. Она охнула, вскрикнула:

– Ты что делаешь? Меня теперь уволят…

Из-за дальней груды ящиков, растянувшейся шагов на сто, прогремели выстрелы. Отколотая щепка упала мне на затылок.

От грохота выстрелов заложило уши, лупят из автоматов, совсем рядом яростно рявкает пистолет этой красотки.

Я стиснул челюсти, что за хрень, чего я здесь, что за дурь…

– Пригнись, – прошипела она. – Сейчас примчится спецназ… Я уже вызвала…

Еще несколько выстрелов, щепка посыпалась нам на головы чаще. Я ощутил тревогу, вчувствовался и почти увидел, как в нашу сторону бегут четыре синие фигуры.

– Нас отвлекают! – крикнул я. – Они уже в двадцати шагах!

Она быстро зыркнула на меня, мгновение поколебалась, затем быстро высунулась и трижды выстрелила. Ее отбросило назад, я подхватил, она села на пол, лицо перекошено болью.

– Сволочи, – прошипела она зло, – три пули в упор… Я буду вся в синяках!

– Прекрасные стрелки? – спросил я. – Профессионалы?