– Да, но мне одной столько не нужно. Здесь все другое: еда другая, одежда другая, даже пахнет по-другому, правда я не могу сказать, чем именно.

– Ты хочешь сказать, что в моем доме плохо пахнет?
– он отложил приборы.

– Нет, что Вы!
– на секунду я даже разволновалась, что обидела его, но у него в глазах появилась крошечная шутливая искра.
– Просто это действительно совсем разное. Как если бы мы сравнивали запах старой книги и травы после дождя, все, что уборщики и служанки используют, все смешивается вместе. Я бы хотела бутылочку с таким запахом, чтобы сохранить его со мной навсегда.

– Из всех сувениров, что, как правило, привозят издалека, это самый странный, о котором мне приходилось слышать, - прокомментировал он мой ответ.

– Не желаете ли один из Хондугары? У нас есть превосходная грязь.

Кларксон вновь попытался спрятать улыбку, а я отметила, что он все еще боится показать свой смех.

– Весьма щедро, - прокомментировал принц.
– Я вел себя бестактно, задавая тебе все эти вопросы. Может быть, есть что-то, что ты бы хотела знать обо мне?

– Все!
– мои глаза загорелись.
– Что вам больше всего интересно из вашей работы. Где в мире вы уже побывали? Помогали ли вы уже писать какие-либо законы? Какой у вас любимый цвет?

Он покачал головой и подарил мне еще одну из тех редких полуулыбок.

– Синий, темно-синий. И ты, в принципе, можешь назвать любую страну на планете, я уже был там. Мой отец хочет, чтобы я получил широкое культурное образование. Иллеа - это великая нация, но очень молодая, здесь не все учтено. Следующий шаг в закреплении нашей позиции во всем мире состоит в заключении союзов с более сильными и развитыми странами, - он мрачно рассмеялся про себя.
– Иногда я думаю, что мой отец желает, чтобы я был девочкой, тогда он смог бы удачно выдать меня замуж и укрепить тем самым эти связи.

– Попробовать вновь для ваших родителей уже слишком поздно, я права?

Его улыбка потускнела.

– Думаю, это осталось в прошлом, которое уже никак не изменить, - я понимала, что за этим заявлением кроется нечто большее, но я не хотела бы лезть Кларксону в душу.
– Больше всего в моей работе мне нравится структура. Для всего существует определенный порядок. Кто-то ставит передо мной проблему, и я должен найти способ ее решить. Я никогда не оставляю дела не законченными или отказываюсь от его выполнения. Я принц, и в один прекрасный день я стану королем. Мое слово - закон.

Его глаза блестели от восторга, когда он это говорил. Это был первый раз, когда я видела, его таким страстно увлеченным. И я могла понять это. Хоть я и не была тем, кто находился у власти, я знала, как подаются жалобы.

Он продолжал смотреть на меня, и я почувствовала, как по моим венам растекается тепло. Может быть, мне так казалось потому, что мы были одни, или же потому, что он, выглядел таким уверенным в себе, но я вдруг осознала, что очень хорошо понимаю его. Я ощущала это так, как будто бы каждый нерв в моем теле был прикреплен к каждому его нерву, и пока мы так сидели, странные электрические заряды начали заполнять комнату.

Кларксон кружил пальцем по столу, отказываясь смотреть в сторону. Мое дыхание ускорилось, и когда мой взгляд опустился на его грудь, казалось, что его дыхание тоже ускорилось. Я наблюдала за тем, как его руки двигаются. Они выглядели решительными, любопытными, чувственными, нервными... список прилагательных выстраивался в моей голове, пока я смотрела за тем, что он выводит на столе.

Я мечтала, чтобы он меня поцеловал, конечно, я вряд ли могла на это надеяться. Да, принц держал меня за руку, за талию и подбородок, но я по-прежнему думала, что мои пальцы, все еще шершавые после стольких лет труда. Я волновалась о том, что он будет думать, если я вдруг прикоснусь к нему, а в данный момент мне этого отчаянно хотелось.

– Я думаю, - он прочистил горло и огляделся, разрушая тем самым магию происходящего, - мне стоит проводить тебя в покои, уже поздно.

Я сжала свои губы и отвернулась. Если бы он попросил, я бы встречала с ним восход солнца. Кларксон встал, и я последовала за ним в главный зал. Я не была уверена, как правильно стоит расценивать наше позднее короткое свидание. Одно я могла сказать точно, это было нечто большее, чем просто интервью. Эта мысль заставила меня хихикать, и он посмотрел на меня.

– Что тебя так рассмешило?

Я сдерживала себя, чтобы не сказать «ничего». Я бы очень хотела, чтобы принц узнал меня, и осознание этого вновь заставляло меня нервничать.

– Ну...
– я колебалась. Вот как вы узнаете друг о друге, Эмберли. Вы говорите.
– Вы сказали, что я Вам нравлюсь... но Вы ничего не знаете обо мне. Вы всегда так поступаете с девушками, которые Вам нравятся? Вы допрашиваете их?

Он закатил глаза, не со злом, а так, будто я задала вопрос, ответ на который должен быть мне давно известен.