Шрифт:
– Все вместе! – я шмыгаю носом.
– Бедная Элли, – говорит миссис Хендерсон. – Да, тринадцать лет – трудный возраст, знаю. Помнится, когда…
Но тут она спохватывается и опять встряхивает головой:
– Нет. Лучше не признаваться в своих шалостях, а то ты проболтаешься Магде и Надин, и вы подымете меня на смех.
– Не проболтаюсь, – отвечаю я угрюмо. – Мы больше не дружим.
– Ну что ты, Элли! Вы втроем не разлей вода. Твои подруги очень расстроились, что ты не пришла на перекличку. Не волнуйся, вы скоро помиритесь, вот увидишь. А сейчас дуй в класс – ну же, улыбнись.
Я вымучиваю из себя печальную улыбку и сматываю удочки. Поразительно – ужасная Хоккейная Клюшка Хендерсон может быть доброй. Интересно, какая она была в тринадцать лет? Правда, в ее время все было иначе. Вряд ли она поймет, каково нам сейчас приходится. И она сильно заблуждается насчет Магды и Надин. Я с ними не собираюсь больше дружить.
Ладно, возможно, с Надин мы помиримся. Знаю, в последнее время мы не очень ладили, но ведь на вечеринке она повела себя по-людски. Ладно, пусть она немного чокнутая и переписывается по Интернету с незнакомыми типами, зато она не настолько жестока, чтобы целоваться с моим парнем.
Возможно, она так рано ушла, потому что ей было противно смотреть, как Магда путается с Расселом. Может, она теперь с Магдой не разговаривает. Может, мы опять, как в прежние времена, будем дружить вдвоем – Надин и Элли…
Я иду на урок английского, который ведет миссис Мэдли. Надин и Магда сидят в уголке и о чем-то шушукаются. Сразу видно – лучшие подружки. Вот такие дела.
Когда миссис Мэдли заканчивает распекать меня за опоздание, приходится сесть рядом с ними. Магда тут же принимается мне что-то нашептывать. Отодвигаюсь от нее подальше, насколько это позволяет стол, и рукой загораживаю ухо, показывая, что не желаю ничего слушать.
Зато миссис Мэдли все слышит.
– Магда, угомонись, пожалуйста! А теперь внимание. Ваши сочинения по «Джейн Эйр» должны быть безукоризненными. Важен не только литературный анализ. Попытайтесь вообразить себе бедную Джейн в неприметном сером платье гувернантки. Как мучительно ей было смотреть на красавицу и аристократку Бланш Ингрэм, флиртующую с мистером Рочестером!
Воображаю, даже чересчур хорошо. Мне не хочется писать про Джейн Эйр. В моем теперешнем состоянии я не в силах сочинить полстрочки даже про лесника Перси [4] . Краешком глаза вижу, что Магда что-то корябает на листке бумаги. Через несколько минут на стол мне попадает записка. Смотрю на Магду.
4
Детский мультипликационный сериал.
– Ну, Элли, пожалуйста, давай помиримся, – она беззвучно шевелит губами.
Почти сдаюсь. Но тут Магда складывает руки на груди в молитвенном жесте и шепчет: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, ну пожалуйста!», а Надин ей вторит. Получается, они относятся к тому, что случилось, как к глупой шутке. Для них это только игра. Они ведут себя так, будто мы в очередной раз повздорили из-за пустяка – кто из нас съел последний кусок шоколадки или кого назвали жадным поросенком. В таких случаях они разыгрывали подобную пантомиму и все проходило на ура.
Но на этот раз фокус не пройдет. Я разворачиваю записку Магды. Вижу слова «прости», «ошибка», «пьяная», «плакала», «поцелуй». Вспоминаю, как Магда целовалась с Расселом, и понимаю, что извинений уже недостаточно. Магда отняла у меня все. Рассел ей даже не нужен. Ей просто приспичило показать, что она может захомутать любого парня, который ей приглянется.
Ну и черт с ней. Зачем мне такая подруга, как она. Или Надин.
Беру записку, рву ее пополам и швыряю обрывки на пол. Магда краснеет и смотрит на Надин. Я отворачиваюсь с гордо поднятой головой. Подскакиваю на месте, когда миссис Мэдли кричит:
– Элли! Не бросай бумагу на пол!
– Извините, миссис Мэдли. Сейчас я все выброшу туда, куда нужно, – в мусорную корзину.
Сгибаюсь в три погибели, шарю под столом, нахожу письмо и скатываю каждую половинку в маленький плотный шарик. Подхожу к мусорной корзине и их туда швыряю, да с такой силой, что они чуть не выпрыгивают наружу.
14
Девчонки плачут от одиночества
Вот такие дела. У меня больше нет подруг. Нет бойфренда. Я Элли Горемыка, девчонка, которую никто не любит, которая никому не нужна. Глупая толстуха, жалкая и несчастная.
Какой кошмар.
В школе я с трудом сдерживаю слезы – сижу на уроках как пень и стараюсь смотреть прямо перед собой и не обращать внимания на Магду и Надин.
На перемене Надин пытается завязать со мной разговор. Магда маячит где-то рядом. Я иду прямо – мимо нее.
– Элли, пожалуйста, перестань ломаться, – упрашивает Надин. – Слушай, я знаю, ты на нас сердишься, но мы ведь подруги?
– Нет, никакие мы не подруги, – обрываю я.
Магда все слышит. Она подходит ближе.