— Пардоньте, — Яританна двумя пальчиками сняла со щиколотки разорванную кишку зависшего над ней вожака и, холоднокровно обогнув ошарашенную зверюгу, втянула ртом пламя ближайшей свечки.

Вслед за первой по цепочке спешно погасли и остальные, оставив за собой лишь аромат палёной шерсти и прощальный вопль разобиженного на горькую судьбу Федоски.

— Напомни мне, чтобы я больше с тобой духов не вызывала, — тяжело вылезая из-за камня попросила Алеандр, морща носик от последствий работы духовника. — Я же теперь на корни смотреть нормально не смогу. Кстати, все призраки такие на голову стукнутые? Не понимаю, как ты с такими общаешься.

Яританна уже переборола первые истерические порывы и теперь только кривоватая ухмылка напоминала о её состоянии:

— Э — э-э, знаешь, я как-то обычно с людьми общаюсь. С животными у меня отношения не особенно клеятся, да и не бывает вообще-то полноценных духов — животных. Этот просто, как бы точнее выразиться, с ума сошёл перед смертью. Вот такая аномалия…

Овраг отнёсся к своей аномальности безразлично, оставшись таким же холодным, глубоким и не преступным.

В порыве чувств чародейки взяли преграду на раз и лишь потом правильно разобрались с направлением, а посему стояли сейчас на второй половине села и с удивлением любовались на подозрительно поблёскивающий в лунном свете сельхозинвентарь.

— Н — дя — я, — задумчиво протянула травница, вглядываясь в открывшуюся композицию из бесхозных орудий труда и нескольких позабытых мужских ботинок. — На лицо упадок сельского хозяйства!

— А Калина ещё радеет за подъём села! — хмыкнула в ответ Танка, и подмастерья двинулись в нелёгкий путь вдоль оврага на встречу с долгожданной постелью.

…Вот ОНО!!!! Истинное могущество!!! Бесконечный источник силы и знаний!!! Вот Оно — Аццкое Селье!!! Ещё чуть — чуть всего щепотку перхоти высокогорных баранов и… из глубин оплывшего, покрытого плесенью котелка высовывается голова комендантши общежития, старушки мерзейшей наружности и не менее отвратительной внутренности.

— Куда без профуску! — злобно шипит мерзкая комендантша, трясёт сухоньким скрюченным пальцем, спешно выпивает всё зелье вокруг себя и ныряет прямо в керосинку под котлом.

На попытки вытрясти оттуда не отзывается, ругается нехорошими словами и плюётся серной кислотой. От кислоты на новой блузке отваливается кружево и позорно уползает в угол. Там его поднимает печальный и какой-то совершенно потерянный Воронцов с печатью вечной скорби на худом суровом лице. За спиной его нетопыриными крыльями развивается чёрный плащ, в глазах горит потустороннее пламя, из ноздрей вырываются клубы зелёного дыма.

— Зелья варимс? — вопит Мастер мерзким голоском не убиваемой комендантши. — Вечную молодость ищемс? Красоту неземнуюс? Не поло — о-ожено!

— Что не положено, то повешено! — высокоинтеллектуально поддакивает ему кружево, кивая головкой — пуговкой.

— Так выпьем же за всех усопших! — взревела не своим голосом подозрительно похожая на декана Федоска, размахивая над головой котелком с искрящимся шампанским.

От его искр загорается скатерть на обеденном столе и очень оперативно подогревает большую кастрюлю с замечательным наваристым борщецом, в котором одиноко плавают три чёрные свечки. За столом немного понуро сидят девять великих Мастеров — Травников и распивают по кругу бутылочку первокласнейшего яда. Даже зависть берёт: этот яд у лекарей три золотых за маленький пузырёк. А Мастера только посмеивались и слаженно пускают слюни на накрахмаленные жабо. Лось с выпученными красными глазами упоённо слизывает со стола пролитое и урчит детскую песенку о танцующей корове. Выходит у увечного крайне похабно.

На соседнем столе под его завывания самозабвенно отплясывает Танка в обнимку с оборотнем, подозрительно смахивающим на волчьего вожака с вспоротым брюхом. Волчара млеет от внимания партнёрши и злобно рычит на попытки вытащить из-под его лап тарелку с шашлыком. Танец у них получается очень уж задорным, и невольно становится обидно из-за нехватки партнёра.

— А кито станцует с нашим Мастером — Травником? — пьяновато хихикает сумасшедший лось, копытом поправляя всё время съезжающий с головы ночной колпак.

Мёртвые, начавшие разлагаться волки, радостно скаля развороченные пасти, послушно выстраиваются в ряд перед красной линией и становятся наизготовку, как профессиональные бегуны. Вожак даже специально перевязал вываливающиеся требухи розовым передничком. Танка в коротеньких шортиках дефилирует перед волками, соблазнительно отставляет ножку с оголённой коленной чашечкой и гордо взмахивает полупустым шампуром.

Претенденты на тело рванулись с места с грозным воплем:

— Мя — а-а — а-у — у-у — у…

Алеандр резко вскочила, но тут же была жестоко опрокинута обратно на пол пятёркой разожравшихся донельзя хозяйских кошаков гордой породы: «блоховозка — XXI». Волшебный звук бренчащей посуды привёл хвостатых повелителей отдельно взятого жилища в движение, притом в движение прямиком по блаженно посапывающим квартиранткам. Можно предположить, что таким нехитрым способом трёхкилограммовые тушки потомков пещерных львов мстят наследникам диких обезьян за занятые сени, если бы, в отличие от доблестных избавительниц от злостных призраков, коты в этом семейства не спали в доме.