Вика укуталась в махровое полотенце и наконец вышла из ванной. Итак, Павлик сегодня не придет. Романтический вечер отменяется? Она улыбнулась немного грустной улыбкой.

— Ты — прожженная стерва, — эту характеристику она услышала как-то на вечеринке от одной из подвыпивших старых подружек. Фраза, несмотря на смысл, была произнесена без злобы. Вика медленно отвела глаза от бриллианта, поблескивающего на среднем пальце левой руки, и ответила с той же интонацией:

— Я знаю. Но с этим уже ничего не поделаешь.

Теплый и ласковый воздух из электрического фена приподнимал влажные пряди, рассыпал их по голове, постепенно заставляя влагу испаряться, а волосы — блестеть. У нее красивые волосы — об этом все окружающие твердили с детства. Позже, обучаясь на факультете психологии, Вика узнала, что это называется условной психологической установкой — ее уверенность в красоте собственных волос исходила не от личного впечатления, а была словно запрограммирована в подсознании с детства. Но эта психологическая установка ей сильно помогла, особенно в подростковом возрасте, когда лицо внезапно покрылось прыщами, глаза потухли, и ей приходилось утешать себя единственной мыслью о том, что у нее красивые волосы.

Выключив фен, Вика подошла к окну и прикурила сигарету. Вечернее солнце светило из последних сил, слепило глаза, как будто хотело отомстить за свое нежеланное, но неизбежное и скорое исчезновение с горизонта. Редкие машины лениво ползли в разные стороны, уставшие, наверное, как и их хозяева. Она закашлялась, вдохнув в легкие слишком много дыма, и смяла окурок в пепельнице.

На столе стояла чашка с недопитым чаем. Привычка, от которой Вика никак не могла избавиться, — оставлять чашку на столе. Она собралась было завалиться на диван с книжкой, но внезапно в комнату ворвался поток свежего воздуха. В нем была и свежесть первых весенних листьев, и сладковатая влажность оттаивающей от снега земли, и еще что-то необъяснимое — то, что заставляет весной всех людей сходить с ума.

Но сходить с ума Вика не собиралась. Вдохнув поглубже, она просто трезво констатировала тот факт, что на улице весна, а ее любовник внезапно уехал в другой конец города на экстренное совещание. Следовательно, нечего торчать дома взаперти, как книжный червь, хотя книги с некоторых пор стали единственной вещью на свете, которую она любила. Не считая, конечно, дорогих духов, шикарного белья и еще целой кучи мелочей — хотя все это было скорее насущной необходимостью, но не пристрастием. Задумчиво повертев в руках телефонную трубку, она наконец набрала несколько цифр.

— Привет, Ленка.

Вика удивилась, что застала ее дома — обычно в такой час Ленка занималась бухгалтерией, подсчитывала дневную выручку, рассчитывала продавцов и металась в поисках дефицитных грузчиков, которые каждый вечер отвозили товар на склад.

— Привет, Вика, — ответила та без эмоций.

— Что так нерадостно? — Вика сразу почувствовала, что с подругой что-то не так.

— Да я и сама не знаю, радоваться мне или плакать…

— Ты почему не на работе? — Вика начала издалека, поняв, что та вряд ли решится выложить ей все свои тревоги как на духу.

— Болею. — Голос у Ленки дрогнул, но дрогнул как-то радостно, что Вику совсем сбило с толку.

— Что, опять сидеть не можешь? — осторожно спросила она.

— Да пошла ты к черту со своим геморроем! — отмахнулась та и произнесла загадочно: — Меня тошнит.

Этим, собственно, было сказано все.

— И что будешь делать? Рожать?

— Ой, не знаю… — заголосила Ленка, а Вика разочарованно вздохнула: вот тебе эмансипация! Чего стоили все эти разговоры о свободе и независимости женщины, если теперь эта самая женщина только и мечтает о том, чтобы ее посадили на цепь возле колыбели? Чтобы привязали покрепче, чтобы запретили самой зарабатывать деньги, носить короткие юбки, приходить домой после полуночи, чтобы заставили наконец бросить курить и милостиво разрешили стирать носки и пеленки?

— Я ему еще ничего не говорила, — между тем шептала в трубку совершенно очумевшая от счастья Ленка, — не знаю, не знаю, Вика, что будет… Как ты думаешь, женится?

— Женится, — оптимистично ответила Вика. — На тебе — да не жениться!? У тебя вон какая шикарная кровать!

— Издеваешься? — неуверенно раздалось на том конце.

— Не знаю… наверное, — честно призналась Вика. — Прости, мы с тобой просто сегодня на разную эмоциональную волну настроены.

— Ты всегда настроена на одну и ту же волну, — недовольно ответила та.

— Пожалуй, — согласилась Вика, — а я хотела тебя на прогулку вытащить…

Положив трубку, Вика решила больше не испытывать судьбу. В принципе она вполне способна обойтись без сопровождения. Оглядевшись вокруг, она, как обычно, столкнулась взглядом с пластмассовыми глазами черной плюшевой пантеры, смотревшими на нее почему-то с укором. Чувство тревоги внезапно поднялось откуда-то из глубины.

«Ты просто боишься! Боишься!» — шепнул чей-то голос. Да, возможно. Возможно, она просто боялась оставаться дома одна. В последнее время в одиночестве ее часто посещали видения из прошлой жизни, и порой, валяясь с книжкой на диване, она ловила себя на том, что переворачивает страницы, абсолютно не вдумываясь в смысл прочитанного — как будто читает просто буквы, а не слова. Подойдя к окну, Вика распахнула форточку настежь.