Глориан, новый командир ведьмаков, хладнокровно и без сожалений отнял жизнь у последнего представителя деревни Арвенх – еще юного и забавного парня Мильха. Тот погиб, пытаясь отбежать от поля боя, но вездесущий взгляд Глориана заметил покидающую схватку фигуру. Один рывок, короткий взмах меча… и голова мальчика с тихим свистом отлетела в сторону, как футбольный мяч, и приземлилась в догорающий остов дома старейшины.

Даша отделалась в основном лишь небольшими ссадинами, легкими порезами и жутчайшими переживаниями. Но для нее телесные повреждения не были помехой: взывая к природной силе рун, она постепенно затягивала свои раны и периодически делала то же самое с Виктором, но общая усталость, чертовски сильный голод и неумолимая жажда почти полностью лишили обоих иномирцев возможности использовать колдовство. А потому они надеялись лишь на чудо.

Кроме полученных повреждений и потери всех жителей Арвенха случилась еще одна беда: во время боя Виктор лишился своего меча Пакемберга и сумки, в которой хранилась та самая Книга, найденная в родовом склепе Чариззов много месяцев назад. Даша и Виктор потеряли все, абсолютно все, что у них было в этом мире: дом, друзей, козыри для борьбы с врагами. Ко всему прочему они и сами находились на предсмертном издыхании, и последние вздохи оказывались далеко не такими приятными, как хотелось бы; создавалось ощущение, что основной составляющей здешнего воздуха был раскаленный мелкий острый песок.

Спустя одиннадцать дней после побега в Лавеосское ханство иномирцы так и не увидели ни единого города, деревни или хотя бы истлевшей хибары. Зато они сполна насытились кактусами, иссохшими кустами, постоянно меняющими свою структуру барханами и изредка попадавшимися скелетами странных огромных животных.

Кактусы оказались ядовитыми. Вкусив это растение, Виктор потом целую ночь не мог уснуть из-за непрекращающейся рвоты. А рвота, как потеря жидкости, для организма в данной ситуации была более чем губительна. Даша же, наблюдая за страданиями товарища, взяла на себя обязанности по поиску провианта и воды, но, как оказалось позже, еду и хоть какую-нибудь жидкость найти здесь абсолютно нереально. И если иногда получалось поймать какого-нибудь небольшого скорпиона или незадачливо прилегшую поспать в тени камня змейку, то с водой дела обстояли в тысячу раз хуже: ее здесь словно и вовсе не было. Или иномирцам страшно не везло, и реки с оазисами разом решили спрятаться от незаконных иммигрантов за высокими песчаными горами.

Пока Виктор спал, укрыв голову от солнца собственной окровавленной и рваной рубахой, Даша сидела рядом и по памяти пыталась воспроизвести некоторые полученные из Книги знания. Она страстно желала достичь в данный момент такого единения с природой, чтобы та указала им путь к спасительному оазису или хотя бы к грязной луже. В отсутствие сил у девушки это ни капли не получалось. Более того, она не смогла выполнить даже простейшего трюка – стремительного выращивания травинки, что раньше у нее получалось едва ли не в промышленных масштабах.

После очередной неудачной попытки Даша со злостью сжала зубы так, что заболела голова. Стоял полдень, и была велика вероятность, что до вечера путники не доживут. Если не случится чуда – настанет конец.

И чудо произошло. Сперва девушке показалось, что это мираж. В последнее время она часто видела то, чего желала, но каждый раз это оказывалось обманом собственного разума. Однако теперь, Даша была в этом на сто процентов уверена, на горизонте появилось что-то реальное, из плоти и крови. Что-то столь жизненно необходимое в данный момент, но в то же время таящее в себе смертельную опасность.

Горячий воздух искажал очертания приближающейся фигуры, но вскоре Даша уже смогла разглядеть незнакомца. Он шел по песку словно по каменной мостовой – статно, следя за осанкой и с высоко поднятой головой. На нем была длинная, достающая до колен белая рубаха, опоясанная красным ремнем, темные просторные шаровары, остроносые кожаные сапоги, просторная куфия на голове на манер арабских бедуинов и развевающийся черный плащ. Это был не пепельник, а человек, и постоять за себя он, видимо, умел, судя по двум кривым скимитарам на поясе: ведь сражаться с клинком в каждой руке может далеко не каждый воин.

Незнакомец шел именно к ним, словно знал, где они находятся, и был готов к встрече. Он подошел к иномирцам и, не спуская маски с лица, басовито произнес:

– Долго же вы здесь сидите. Совсем от жажды помираете, думается мне.

Даша раскрыла рот, но произнести ничего не смогла: язык, небо, глотка – все пересохло и забилось колючим песком. Незнакомец, прекрасно это понимая, остановил девушку коротким жестом:

– Не говори мне ни слова. Помоги поднять этого умирающего, и идем за мной. Я все объясню несколько позже.

Судьба – та еще шутница. Иномирцы скорее всего ходили вокруг да около все эти дни, постоянно сбиваясь с маршрута и блуждая среди тысяч одинаковых барханов. А тот самый рай, который они так надеялись отыскать, оказался всего в получасе ходьбы от места их последней стоянки. Это был самый настоящий оазис, пусть и не очень большой – всего метров двадцать в диаметре. Крохотный, но выглядящий просто божественно пруд был окружен с одной стороны невысокой скалой, а с другой – густой зеленью и десятком финиковых пальм. На берегу стояла одинокая каменная хижина, а рядом, привязанная к стойлам, жевала сено странная серая лошадь, гораздо крупнее обычных особей, гордо красующаяся снопом длинных рогов на макушке и длинном носу.