Шрифт:
Можно было бы назвать это протеевским элементом, ибо миф о Протее (за которым, видимо, сидит какой-либо особенно многообразный актер) – точнее, the appeal этого мифа базируется, конечно, на omni-potence плазмы, в «жидком» виде содержащей все возможности будущих видов и форм.
Блестяще показательно, что это типичнейшее для Диснея имеет место и здесь, входя в группу основных and most baffling [36] средств воздействия:
«…Willie not only sings, but he is capable of singing in any voice range – tenor, baritone, soprano or contralto, sometimes all of them at once…» [37]
36
и наиболее озадачивающих (англ.).
37
«…Вилли не только поет, но способен также петь на все голоса – тенором, баритоном, сопрано, контральто, иногда всеми сразу…» (англ.)
Важность этого элемента как протеевского, т. е. видоизменяющейся единицы, – подчеркнута еще тем, что Дисней для этой феноменальной черты Willie <попользует не группу певцов разного голоса, – что при озвучании более чем возможно! – но озвучивает его певцом-«феноменом» Нелсоном Эдди, который ноет один всем набором голосов от сопрано до баса (я слышал таких в мюзик-холлах Америки и Европы).
«…Willie is remarkable for his many voices. All of them from soprano to bass, belong to Nelson Eddy. To sing a duet with himself, Eddy would record one part, then sing the other while the first was played back. For the 400-voice Ave Maria chorus a special device multiplied 100 times the quartet of Eddy, Eddy, Eddy and Eddy…» [38]
Интересно, что здесь вариабельность внесена не в само «животное» – не в формы его (осьминоги стали слонами, шея вырастает), но в голос, при неизменяемости формы того, кто производит его!
38
«…Вилли примечателен множеством своих голосов. Все они – от сопрано до баса – принадлежат Нелсону Эдди. Чтобы спеть дуэт с самим собой, Эдди записывал одну партию, затем пел другую, в то время как первая проигрывалась снова. Для исполнения „Аве Мария“ хором в 400 голосов специальное устройство стократно умножало квартет Эдди, Эдди, Эдди и Эдди…» (англ.)
Новая страница в «истории Диснея».
Дисней в годы войны из инфантильной и пред-human области выходит к зрелости.
Его картинки считаются утилитарными – учебно-техническими – «тематически взрослыми» – прогрессивными. (Книга Северского об авиации для меня44.)
Можно поклониться ему, но… интерес он теряет. (NB. Это записано в Алма-Ате и есть выписки.)
Потом происходит такой же «переход к взрослому» – переход к человеку формально, игрово и неудачно: «Tres Caballeros»45.
Где реальный трехмерный человек «на стадии человека» механически mixed up с условными «недочел овечками» диснеевской палитры.
Trash [39] по беспринципности.
«Фантазия» – двойственна: хорошо, когда в realm’e Disney’я [40] гротесковый эквивалент музыки и animated caricatures [41] .
Плохо, когда серьезно или драматически. (С этой точки зрения и «Бэмби» плох. См.: «Неравнодушная Природа» – as to how he ought to have handled Bambi [42] .)
39
Здесь – дрянь (англ.).
40
Сфере Диснея (англ.).
41
Одушевленной карикатуры (англ.).
42
Как он должен был бы обойтись с Бэмби (англ.).
«Маке Mine Music», видимо, по намерениям этого избегает.
«…Walt Disney’s newest full-length picture Make Mine Music is a vaudeville show designed for those who were a little overhelmed by his high-flown Fantasia…
…The picture’s "stars’ remain in the background only as voices (Nelson Eddy, Jerry Colouna, the Andrew Sisters), as shadows (dancers Tania Riaboushinska and David Lichine), or as tootlers (Mr. Goodman and his men). To spectators Make Mine Music may seem either a new art form, or just a collection of good technicolor cartoons. Not all the acts quite make the grade, but those that do have all the brilliant imagination of the wonderful Walt Disney at his best…» [43]
43
«…Новейший полнометражный фильм Диснея „Сделай музыку моею“ – это водевильное зрелище, предназначенное для тех, кто был не сколько обескуражен высоким полетом его „Фантазии“… „Звезды“ в этом фильме пребывают лишь на заднем плане как голоса (Нелсон Эдди, Джер ри Колоуна, сестры Эндрюс), как тени (танцоры Таня Рябушинская и Давид Лишип), как дудочки (мистер Гудмэн и его оркестр). Для зрителей „Сделай музыку моею“ может показаться либо новой формой искусства, либо про сто собранием хороших цветных (в техниколоре) рисунков. Не все эпизоды достигают совершенства, но те, которые его достигают, обладают всем бле ском воображения дивного Уолта в его лучшем качестве…» (англ.)
Последнее не удивительно, ибо Walt делает правильный plunge [44] на «недочеловеческий уровень» – неисчерпаемый фонд единственно irresistible’но действующих образов, «wonderful и «brilliant» по своей «imagination».
(Imagination – и как выдумка, и как образность!)
Как мы видели – это же врастает и в самые предметы образов!
Так он выходит из «тупика» и «конца», куда он завелся в начале сороковых годов.
44
Нырок (англ.).
По форме звукозрительного синтеза и доступным ему рамкам в этом – пределом остается для него, конечно, cartoon’но-гротесковое решение мультипликации.
Трагическое и драматическое разрешение этого синтеза возможно лишь в той области, где работаю я.
Интересно! И у него, и у меня – Прокофьев.
Два разных Прокофьевых: С.С. «Пети и Волка» (входящего в «Make Mine Music») и С.С. партитур «Александра Невского» и «Ивана Грозного» par excellence.