– Вы затеяли игру, Глеб Львович?

– Кое-какую. Но вы сами скоро к ней подключитесь.

– В таком случае, с нетерпением жду встречи с замом консула. Впрочем, если вы хотите просто обратиться к японскому правительству с просьбой о помощи…

– Ну что вы, Лаврентий Анатольевич, это мелко. Мы будем действовать иначе. Кстати, раз уж я прибыл столь рано и прервал ваши дела, мне не хотелось бы задерживаться, – Дзюба запротестовал, но Устюжный прервал его словоизлияния взмахом руки. – Я только довел до вас предложение Акио Тикусемо. Коли вы согласны, я передам ему ответ.

– Вы с ним договорились о встрече?

– Нет, всего лишь по телефону, он просил меня перезвонить, – Устюжный сделал легкое ударение на слове «меня», так что Дзюба, собравшийся было возражать, неохотно кивнул в ответ. – Понимаете, Лаврентий Анатольевич, мы с Акио немного знакомы, а вот вы пока еще друг другу не представлены. Полагаю, мне выпадет эта честь. Вести же беседы с не представленными людьми не в традициях дипломатии, тем более страны восходящего солнца. Уж извините такую церемонность нашего гостя.

– Полагаю, он меня еще и проверяет.

– Я бы не исключил эту версию.

На этом Устюжный и откланялся. Проводив его, Дзюба щелкнул селектором и попросил соединить его с представителем профсоюза в Находке. Затем в Уссурийске. Партизанске. И напоследок в Хабаровске. Всякий раз он начинал беседу с вопроса о положении дел в городе, и как только собеседник, догадавшись о чем будет идти разговор, начинал склонять доставших жителей мертвецов, намекал на двадцать первое число. Возражений почти не было, а если и случались, Дзюба легко давил авторитетом всякий робкий отпор. Тяжелее всего ему пришлось в Комсомольске-на-Амуре, там прошедшая операция принесла самые успешные плоды, зомби на улицах были вычищены полностью еще во вторник, город сейчас потихоньку приходил в себя после случившегося. К тому же заезжие московские корреспонденты весьма благостно отражали состояние дел, мешать их работе активистам профсоюза не хотелось – они сами принимали непосредственное участие в спецоперации, и были особо отмечены лично президентом. Единственное, что напрягало оппозиционеров – небольшая группа сторожевых катеров, в полдюжины, с начала войны за Крым болтавшаяся по Амуру, от Хабаровска до Николаевска-на-Амуре. Теоретически она отлавливала зомби с воды, но за все время ее пребывания на реке, десант так и не высадился. Разве что во время остановки в портах, матросы сходили ненадолго на берег, и тут же возвращались обратно. Что это было и по какому поводу, сказать пока не представлялось возможным. Впрочем, не Дзюбе, он сумел объяснить ситуацию в свою пользу. И склонить к ее принятию собеседника.

Поставив галочку напротив Комсомольска-на-Амуре, Дзюба энергично потер ладони. Оба края, Приморский и Хабаровский, были готовы к возможной акции. Хотя до нее еще палкой не добросишь, да и ситуация в корне могла перемениться не раз, но это согласие многое значило. И прежде всего непоколебимый авторитет самого Лаврентия. На который он так рассчитывал, особенно в последнее время. Когда в рядах оппозиционеров снова наметился разброд и шатания. Одни старались не шуметь, понимая, что в битве с живыми мертвецами сейчас не до них: ни Кремлю, ни местным жителям. Другие же, напротив, именно этот момент и пытались использовать для саморекламы. А иначе как дашь о себе знать, когда эфир занят исключительно войной – то в Крыму, то с зомби.

И всех их следовало как-то сорганизовать и упорядочить. Свести воедино сызнова. Хорошо, Устюжный оставался на его стороне, незримая тень учителя, витавшая за спиной Дзюбы всякий раз, когда он общался с кем-то из «раскольников», продолжала действовать. Глеб Львович демократ старой закалки, член знаменитой Межрегиональной депутатской группы, основанной на Втором съезде народных депутатов, один из создателей Движения демократических реформ, вместе с Виктором Паупером, чья дочь… впрочем, эта история и так всем хорошо известна.

После Устюжный участвовал в первых выборах в Госдуму в девяносто третьем, хотя незадолго до этого поддерживал участников сопротивления в Белом доме, однако, вовремя вошел в состав «Партии российского единства и согласия», а после избрания, стал лидером одноименной фракции Думы. Впрочем, подобных крутых поворотов в его судьбе хватало. В девяносто пятом не попав в Думу второго созыва, открыто призывал к импичменту президента Ельцина, за развязанную войну в Чечне, вполне справедливо предполагая исходом противостояния отпадение республики от России. Однако, в следующем году уже всячески поддерживал Бориса Николаевича, – вскоре после того, как президент стал единственным кандидатом, могущем дать отпор лидеру компартии. В конце того же года в благодарность получил должность первого заместителя председателя в государственном Внешторгбанке, где проработал вплоть до миллениума. В первом случился скандал – Устюжный разоблачал руководство банка в махинациях, требовал прибытия Счетной палаты, однако, не получив ничего, ушел в отставку, пробился в Думу Владивостока и потихоньку начал собирать оппозицию обвиняя правительство и коррупции. Кто мог тогда подумать, что премьер Касьянов и он сам в итоге окажутся в одной лодке?

Это случилось в шестом. Касьянов, тогда уже два года как в отставке, возглавил оппозиционную партию, изготовленную специально под него, для выборов в Госдуму и на должность президента. Неожиданно того поддержал и Устюжный. Владивостокская Дума взбунтовалась против своего председателя, и в спешном порядке переизбрала его. Вот тогда он и нашел себе Дзюбу. Лаврентий был лидером движения «Правый руль» – в пятом году он, в сущности, сам по себе, владелец ремонтной мастерской, провел акцию в защиту правого руля в городе, где едва не каждая машина вводилась из Японии, и который в очередной раз пытались запретить. Акция имела огромный успех и вынесла Дзюбу в ряды известных деятелей Приморья. Да и не только Приморья, через год филиалы его организации существовали во всех крупных городах на Дальнем Востоке.

Так что им заинтересовались как власти, так и оппозиция. Прежде всего Устюжный. Авторитет этого человека во Владивостоке был по-прежнему очень велик, несмотря на свои семьдесят, политиком он был весьма деятельным, его немедленное, после отставки, приглашение на должность председателя в правозащитную организацию «Свобода выбора» не оказалось случайным. Устюжный боролся за права автомобилистов, призывников, бросался на все. И лишь через несколько месяцев осознал свою чисто физическую слабость. Вот тогда он и вышел на Лаврентия, предложив тому должность руководителя профсоюза автомобилистов Приморья. А по сути, переложив большую часть весьма грязной и тяжелой работы на своего протеже. Чему Дзюба был только рад.