В общем, выполнять женские капризы и прислушиваться к тому, что они говорят, Карл твердо считал не просто ниже своего достоинства, а просто неправильным. Захочет сама — и так даст, а нет — другая найдется. Из этого радикального правила мизантропа он делал исключение только для своей сестры, для матери, пока была жива, и для редких представительниц прекрасного пола, которые просто оказывались толковыми специалистами и хорошими боевыми товарищами. И с ними он принципиально не спал, поскольку «баб много, а друзей мало», и второе на первое менять глупо.

За этими размышлениями Карл сварил кофе, и выставил из встроенного шкафчика бутылку неплохого коньяка, небольшую бутылочку с лимонным соком — фрукты на станции были дороговаты, крекеров и коробку хороших конфет. Плюс добытых из-под полы втридорога маринованных устриц. Не очень гармонирует с кофе и конфетами, но зато вкусно и редкость на станции. А что, офицер он или хрен собачий? Оклад позволяет, а если он все-таки решится на этот новый контракт, то через день-два будет уже на борту. Не тащить же туда всю эту снедь!

Вообще-то Карл не любил, когда женщины сильно задерживались после постели. Его организованность приводила к тому, что недолговременные любовницы начинали отнимать своими дурацкими разговорами время от других запланированных дел. Но сегодня было совсем другое дело. Во-первых, после ее дефилирования перед ним, он уже успел слегка возбудиться по новой и планировал повторить. Ну, сходит она в душ еще раз, не разорится командование на воде. Тем более, если через два дня на борт, то там женщин будет меньше, и пока еще удастся уболтать одну из них… В общем, надо пользоваться, пока под боком.

Лотта не обманула ожиданий. Сначала они попили кофе с коньяком, пока она рассказывала, как хотела бы завести детей и воспитывать их внизу, на поверхности. Привычно пропуская треп мимо ушей — хотела бы, никто не заставляет противозачаточное глотать, в космических силах была даже статья для списания по беременности с небольшой, но из серии «жить можно» пенсией — Карл потихоньку перешел на просто коньяк, и плавно переместил подругу обратно в кровать. А потом, после того как они основательно насладились друг другом, Лотта все-таки вновь приняла душ и ушла к себе.

Карл же лежал раскинувшись и полностью довольный жизнью, собой, и даже только что ушедшей жещиной. Настолько довольный, что категорически не хотелось что бы то ни было делать. А делать было надо сегодня, поскольку завтра утром — крайний срок. Конечно, он планировал заняться этим часов в десять вечера, а не в два ночи, но до полудня подписанный контракт или отказ должны быть в компьютере командования. На этот раз он одел форменные штаны и даже рубашку, сделал себе еще кофе, включил виртуальный терминал, авторизовался в служебной сети и погрузился в детали предложенного ему конктракта.

Если честно, чутье просто вопило, что что-то тут не в порядке. Во-первых, миссию зачем-то возглавляла прицесса императорского дома. И хотя в силу долгоживучести эльфов, стать императрицей ей не светило, но все равно, зачем? Во-вторых, суть миссии. Пойди на край света, найди тех, кто двигает звезды, и заключи с ними мир. Ага, — мысленно добавил Карл, — А в следующей реинкарнации доложи о результатах. И наконец, в эту «миссию мира» посылался один несущий линкор — Люсиэль, другой — Роттенур — просто нагруженный огневой мощью до верхних палуб, три крейсера, и десяток кораблей сопровождения. «Несущий» в данном случае означало полторы сотни тактических одно- и двуместных боевых истребителей и штурмовиков. В общем, против целой космической цивилизации может и слабовато, но уничтожить пару-тройку планет вполне хватит.

Вообще-то цели и состав экспедиции были совершенно секретны, но для потенциального шефа безопасности флагмана экспедиции большая часть данных была, естественно, открыта. Да и в голову никому не приходило, что Карл может отказаться. Не производил он впечатления человека, который может наплевать на карьеру, а шанс это был из тех, что раз в жизнь случаются. Карлу и самому идея отказаться в голову плохо лезла. Но и соглашаться под вопли внутреннего голоса было жутковато.

Карл потянулся к недопитой бутылке коньяка, налил полстакана, зажевал устрицами, которыми Лотта почему-то пренебрегла. Задумался. Поднял списки личного состава вновь назначенных на корабли группировки. Понятно, что основной состав на кораблях от миссии к миссии не менялся, но кто-то всегда уходил — с повышеним, по семейным обстоятельствам на станции или поверхность, просто переводился, а вместо них присылали новых людей. И просматривая, как выбирали этих новых людей, можно было догадаться о многом, что иначе терялось между строчками приказов. Скажем, если присылают сынков больших шишек, можно ожидать что будет достаточно безопасная прогулка, а потом прольется золотой дождь, и всем остальным тоже легко может что-то перепасть из наград и повышений. А если присылают закаленных космических волков, то заучивай наизусть расположение спасательных капсул, поскольку корабль может и не вернуться.

Конечно, чтобы по десятку-другому назначений распознать тренд, нужно было знать очень много людей, и знать их хорошо, но тут уж специфика службы. Карл хоть и налетал в вакууме много лет, но был отнюдь не флотским офицером, а лишь приставленным к флоту. Из безопасности. Государственной безопасности. И он давным-давно понял, что работа его — как в отделе кадров, в том, чтобы знать очень много людей и знать их хорошо. Причем не только тех, с кем работаешь, и даже не только тех, с кем когда-то работал, а еще и их друзей, родственников, любовниц, сокурсников, их взгляды, предпочтения, тип личности. А учитывая ограниченное количество академий и училищ, готовивших кадры для космического флота, галактика была на удивление тесна, так что взглянув на список, Карл узнал практически всех и мысленно присвистнул. Налил еще коньяка и крепко надолго задумался, благо внутренний голос уже, похоже, содрал горло, заткнулся, и больше думать не мешал. А думать было о чем.