— Я понимаю сложность Вашего решения и полностью согласен, Ваше Высочество, что взаимоприемлемое решение было бы идеальным вариантом в данной ситуации, — ответил барон, — Но прежде могу я узнать, чем вызвано ваше желание видеть меня рядом с собой в экспедиции?

А ведь верный вопрос, мысленно согласилась Люсиэль. Ему ведь только что сказали, «Ты — проиграл, и мы можем сделать с тобой, что захотим.» Резонный вопрос, почему бы это победившая сторона решила вдруг договариваться.

— Если я скажу, что мне так подсказывает интуиция, то Вы мне вряд ли поверите, верно? — спросила она.

— Уверяю Вас, у меня и в мыслях не было не верить члену императорской семьи, — уклончиво ответил он, — Но мне бы хотелось услышать какие еще причины побуждают вас искать соглашения.

Ну, да, для него интуиция не звучит серьезным аргументом, что было и так понятно.

— Когда мы встретимся с этой новой цивилизацией, то мы столкнемся не только с опасностями, но и с возможностями. Вероятно, очень большими возможностями. Если Вейстляндия не будет частью начальных переговоров, в дальнейшем может возникнуть некоторая толкотня локтями среди именитых родов. Если же там будет кто-то свой, я уверена, процесс будет значительно более цивилизованным и упорядоченным. Поэтому я бы хотела, чтобы Вейстляндия в лице рода фон Келлеров, также была представлена при начальном обсуждении этих возможностей.

— Я понял, что предложено мне, Ваше Высочество, — кивнул головой барон, — И ценю щедрость предложения. Могу я теперь услышать, что бы Вы хотели взамен?

— Я понимаю, что вы действуете в первую очередь в интересах рода фон Келлеров. И недавние события показали как далеко вы готовы зайти в случае конфликта интересов. Я бы хотела исключить такие ситуации в будущем.

— Я внимательно слушаю, Ваше Высочество.

— Когда Вы вошли сюда, я сказала, что собираюсь говорить с политиком фон Келлером, а не с офицером фон Келлером. Однако, политик может взять слово обратно, а офицер, принесший присягу, как мы, увы, увидели, может истолковать ее несколько слишком гибко. Так что ни с одним из них я договариваться ни о чем не могу.

Пока Люсиэль говорила, барон хмурился, но продолжал слушать. А она продолжила после паузы:

— Поэтому я хочу от вас слово чести прусского барона Вальтера фон Келлера, что вы никогда не будете действовать мне во вред.

— Лично вам?

— Мне и императорской фамилии Рубреи.

Если и раньше барон сидел будто проглотив аршин, то сейчас он вообще стал подобным памятнику, который ставят на площадях. «Надо вот в таком виде памятник и сделать,» — машинально подумала Люсиэль, и тут же одернула себя, — «Что за чушь лезет в голову? Какой еще памятник?» Тем временем барон пришел для себя к какому-то выводу и спросил:

— Ваше Высочество, вы в полной мере понимаете, что вы просите, и готовы взять на себя вытекающие взаимные обязательства?

— Разумеется, вам по-прежнему будет оказываться покровительство императорского дома, которым вы и раньше не были обижены, если Вы об этом, барон.

Мгновение поколебавшись, барон поднялся с кресла, встал на одно колено, и, отцепив кортик, протянул его принцессе на вытянутых руках. Она отставила чашечку с кофе, и встала перед ним, приняв оружие.

— Я, барон фон Келлер, маркграф Бранденбургский, глава рода фон Келлеров, — произнес Вальтер, — клянусь никогда не выступать против принцессы Люсиэль Рубрины или императорского дома Рубреи, принимать их сторону и поддерживать их начинания, в обмен на их дружбу и покровительство.

— Я, принцесса Люсиэль Рубрина, от имени императорского дома Рубреи, принимаю Вашу клятву и обещаю дружбу и покровительство, — ответила она, протянув кортик обратно.

Барон с поклоном принял оружие, прицепил его обратно на пояс и поднялся на ноги. Люсиэль уселась обратно, указала фон Келлеру на его кресло, и спросила:

— Чай, кофе, коньяк?

— Спасибо, у меня еще есть кофе. И, мне кажется, пришло время для коньяка.

* S13 Барон Вальтер фон Келлер, адмиральский салон на Люсиэли

Входя в адмиральский салон Вальтер не ожидал ничего хорошего. Его явно раскрыли, иначе события не развернулись бы столь радикально, обыграли по всем пунктам, и чуть не убили, хотя почему-то и пожалели в последний момент — в случайности он в таких случаях не верил. Логично рассуждая, его сейчас ждал выговор и пинок под зад. По крайней мере он сам бы так и сделал.

Поэтому, когда его усадили в кресло и предложили кофе, он вовсе не вдохновился внешним дружелюбием. Да, конечно, все будет чинно, прилично и вежливо. Он и не ожидал, что принцесса императорской фамилии будет отчитывать его в присутствии посторонних или кричать на него как уличная торговка. По той же причине отказался и от коньяка. Праздновать нечего, а надраться можно и потом, с одиночку. Недаром у него сохранилось несколько бутылок отличного Stedten J"agermeister'а [14] Своего, из поместья, сделанного по древним рецептам еще того, исходного, из специй с материнской планеты и ныне культивируемых в контролируемой среде для элитной кулинарии. Покойный Курт постарался. Вот заодно и за упокой выпью, подумал он, вежливо отвечая:

— Благодарю, Ваше Высочество, кофе, — ответил он, — Коньяк, возможно, подойдет немного позже.

Но вот дальше началось неожиданное. Когда он понял, что его по-прежнему хотели бы видеть в составе экспедиции и капитаном Роттенура, он от удивления даже спросил почему. Надо сказать ответ озадачил его еще больше. Нет, понятно, что рубрейцам совершенно не сдались разборки в Вейстляндии по поводу возможностей, которые открыл бы контакт с совершенно новой цивилизацией. И тут фон Келлеры могли очень основательно помочь. Непонимание вызывало то, что фон Келлеры на этом бы еще и очень много выиграли бы. Очень очень много. То есть, его не только прощали, но еще и давали изрядный подарок, которого, как Вальтер это отлично и сам знал, он совершенно не заслужил. А значит от него хотят чего-то. Чего? Не мучаясь зазря, он просто спросил в лоб: