Нерешительно обернувшись в сторону материализовавшейся «домоправительницы», я на миг потеряла дар речи. Передо мной предстала женщина – высокая, стройная, с пышными волосами, кончики которых мерцали всеми оттенками золотого. Она была совершенна. Янтарно-золотые глаза внимательно изучали мою реакцию, в то время как нежно-розовые губы кривила презрительная ухмылка. На ней было легкое полупрозрачное голубое платье, которое плотно облегало грудь и талию и свободно ниспадало, полностью скрывая ноги женщины.

– А ты как думала? У Лео есть вкус, – беспечно отозвалась она, подходя на несколько шагов ближе. – Чего тебе? – как бы не понимая причины, по которой ее побеспокоили, обратилась она ко мне.

– Ты правда не знаешь? Я считала, ничто не может ускользнуть от тебя в этом доме, – я призывала на помощь всю свою выдержку. То ли последние мрачные размышления сказались, то ли внешний вид Пэм и слова Лео о том, чьи именно личины она использует, сыграли свою роль, но гнев просыпался во мне, стоило лишь посмотреть на самодовольное выражение лица «домовихи».

– Безусловно, – кротко согласилась она, но тут же добавила: – Но раз ты такая сообразительная, то должна знать: чтобы я устранила неисправность, придется меня об этом попросить.

Глубоко вздохнув, я попыталась выразить свою просьбу как можно более четко:

– Мне нужно, чтобы ты исправила духовой шкаф.

– Ничего не забыла? – изогнув бровь, поинтересовалась она.

На мой молчаливый вопрос, выраженный лишь взглядом, она раздраженно фыркнула.

– А где твое «пожалуйста»? – проворковала Пэм.

– Пожалуйста, исправь духовой шкаф.

– Не могу, – легко пожав плечами, сказала она, поворачиваясь ко мне спиной. – Еще что-нибудь?

– Что значит «не могу»? Почему нет? – искренне поразившись ее ответом, спросила я.

– Потому, – явно получая удовольствие от произносимых фраз, начала говорить она, – что ты мне не хозяйка, – вкладывая в слова куда больший смысл, сказала она. – И мне все равно, к какому Дому ты принадлежишь, для меня ты – никто.

– Правда? – в том же тоне ответила я, поражаясь, как она сумела так легко вывести меня из себя. – Тогда ты не обидишься, если такое «ничтожество», как я, сейчас спустится в подвал, возьмет тот замечательный шар и унесет его из дома к ближайшей речушке, где благополучно и утопит?

– Ты не посмеешь, – не слишком уверенно, но все же с вызовом сказала она.

– Хочешь проверить? – спросила я, решительно направляясь к выходу из кухни.

Какое-то время Пэм молчаливо наблюдала за тем, как я ухожу от нее, но все же нервы первыми сдали у нее.

– Он тебя не простит! – рыкнула она и поспешила следом за мной.

– Простит. – Конечно, я не была уверена, что простит, но произнесла это со всей жесткостью, на которую была способна. – А может и нет. Но я не в себе, так что мне дозволительно, – уже тише добавила я, хотя прекрасно знала, что она услышит.

– Стой, – наконец вскрикнула девушка, я же решительно повернулась к ней.

– Чего тебе? – спросила я, повторяя ее же слова.

– Не делай этого, – в ее голосе не было мольбы, но чувствовалась неуверенность. Словно она и впрямь решила, что я так запросто вышвырну ее отсюда.

– Ты ничего не забыла? – легко улыбнувшись, сказала я, подражая ее интонациям.

Пэм глубоко вздохнула, как если бы и впрямь нуждалась в воздухе, после чего тихо добавила:

– Пожалуйста.

– Исправь, Пэм, – решительно сказала я, указывая в сторону кухни. – Не заставляй меня повторять.

– Уже, – скупо ответила она и, прежде чем рассеялась в воздухе, добавила: – Я не забуду этого.

– Попробуешь забыть – и окажешься там, где я тебе обещала, – в тон ей ответила я, наблюдая за тем, как она исчезает. А сама подумала, что мне не хватало только проблем с домом, чтобы моя жизнь превратилась в настоящую феерию, состоящую из проблем разной степени тяжести.

Со странным трепетом я ждала возвращения Каа’Лима, Тария и… Лео. И сказать, что скучала я по ним именно в том порядке, в котором перечислила, было бы неправдой. Я долго и тщательно накрывала на стол, еще дольше простояла перед зеркалом, приводя себя в порядок. С большим трудом удалось мне вспомнить то, чему меня учила Айрин. Точнее не так, я все отлично помнила, но процесс укладки волос и выбора макияжа казался каким-то невероятно чуждым. Я как раз заканчивала с волосами, когда у меня за спиной раздался немного сиплый голос Орэна. Я знала, что он рядом, но не подавала вида до того момента, пока маг сам не заговорил со мной.

– Я боялся, что больше не увижу тебя такой, – тихо сказал он, стоя у самого входа в комнату, что выделил мне Лео.

– Какой? – спросила я, поворачиваясь к магу лицом.

Орэн лишь скупо улыбнулся. На дне его светло-серых глаз читалась непреодолимая тоска. Он смотрел на меня так, будто бы меня не было сейчас здесь. Словно перед его взором предстала совершенно иная картина, нарисованная его памятью.

– Я больше не стану грустить. И ты не смей, отец, – серьезно сказала я, подходя к нему ближе. – Я все исправлю. Вот увидишь.