Царевич закрыл глаза рукой и отвернулся. Курбский взял у него пищаль и тихо спросил его:

– - Не соизволишь ли мне прикончить?

На утвердительный знак головой, он нагнулся над лежавшим под гончими вепрем и выстрелом в самое сердце уложил его наповал; потом, отогнав собак, отрубил охотничьим ножом два клыка кабана и подал их своему царственному господину.

Гон был завершен и лесная драма доиграна. К самому эпилогу ее прибыли из глубины бора оба брата Вишневецкие и главный ловчий, чтобы убедиться, что надобности в них уже не предстояло. Пан Попель приложил к губам свой охотничий рог и протрубил сборный сигнал. В несколько минут все участники травли были уже в сборе; почти за каждым из них гикальщики волокли по земле убитую ими дичь: серну, дикую козу, лисицу.

Панна Марина совсем оправилась уже от перепуга и с видом королевны приняла поднесенный ей прислужником на серебряном подносе большой золотой кубок с вином.

– - Да здравствует победитель охоты!
– - торжественно провозгласила она и, сама сперва пригубив кубок, подала его с обворожительной улыбкой царевичу.

Князь Константин махнул платком охотничьему хору, и грянули трубы и литавры. Димитрий с поклоном отпил половину кубка, а затем передал его Курбскому.

– - Вот кто по праву заслужил половину моей сегодняшней славы.

Князь-воевода вторично подал знак -- и в честь Курбского также загремел туш.

Глава тридцатая

ЗАСОСАЛО!

Один только пан Тарло не прикоснулся губами к своему кубку. Он стоял в стороне от всех и сумрачно исподлобья следил глазами за молодым русским князем. Быть может, под магнетическим действием этого неотступного взора Курбский вдруг заметил своего тайного недруга и, вспомнив, как неблаговидно несколько минут назад обошелся с ним, дружелюбно подошел к нему.

– - Чокнемся, пане Тарло, -- сказал он.
– - Я премного ведь виноват перед вами; но могу вас заверить...

– - Я не буду пить!
– - отрывисто буркнул пан Тарло и плеснул все вино из своего кубка под ноги Курбскому, а самый кубок швырнул далеко в сторону.

Курбский вспыхнул.

– - Что это значит, пане?

– - Это значит, князь, что так между нами делу не кончиться. Надеюсь, что у вас найдется теперь, для объяснений со мною, полчаса времени?

Курбский нахмурился и пожал плечами.

– - Извольте.

– - Так пройдемте в лес.

Оба повернули в лесную чащу.

– - Ты куда это, Михайло Андреич?
– - раздался позади их голос Димитрия.

Непривычный к каким-либо уверткам Курбский замялся. Но тут припомнился ему уложенный им давеча медведь.

– - Да вот хочу показать пану Тарло нашего медведя, -- отвечал он.

– - А мы людей вам дадим, чтобы самим вам с ним не возиться, -- подхватил князь Константин и крикнул четырем хлопцам, чтобы следовали за панами.

Нечего было делать: два противника покорились и в суровом молчании вошли в бор, сопровождаемые непрошеным конвоем. Вскоре они приблизились к тому месту, где должен был лежать убитый медведь. Но что же это такое?

– - Кто-то там уже управляется с нашею добычею!
– - воскликнул Курбский.

На звук его голоса какой-то человек, наклонившийся над медведем, разогнул спину и, как только завидел приближающихся, опрометью кинулся в кусты.

– - Никак ведь Юшка?
– - заметил один из хлопцев.

– - Юшка и есть, -- подтвердил другой.
– - Ишь, плут естественный, где спасается! Ловить его, что ли, ваша милость?

– - Ну его, Господь с ним!
– - сказал Курбский и направился к убитому медведю.

Оказалось, что особенно лакомые части зверя -- лапы -- были уже отсечены; но вор, застигнутый врасплох, не успел захватить их с собой.

– - Облегчил нам только дело, -- промолвил Курбский и приказал хлопцам подобрать медведя, прибавив, что сам он с паном Тарло скоро будет также к месту общего привала.

Когда мерные звуки шагов удаляющихся с тяжелою ношей умолкли, он обернулся к своему недругу:

– - Что прикажете, пане?

– - Рассуждать нам с вами, сударь, я полагаю, не о чем, -- был отрывистый ответ.
– - Ни вы, ни я не выносим друг друга, что оба мы, кажется, достаточно уже доказали на деле. Кому из нас уступить место другому -- может решить только меч или пуля.

– - Я не отказываюсь, -- просто отвечал Курбский.
– - Но все мы под Богом ходим. Одному из нас, может статься, суждено не встать...